— Продолжайте! — коротко бросил Лаэрье.
— Как прикажете, — едва ли не в шутовском поклоне застыл Слайдер. Выпрямился.
У меня внутри «дернулось», натягивая и без того вибрирующую струну…
— После тщательной обработки переданных нам личных дел подлежащих эвакуации женщин и детей, — уже другим, категоричным тоном, продолжил тарс, — было выявлено, что все попавшие в выбраковку вследствии искажения медицинских показателей, имеют непосредственное отношение к офицерам среднего и высшего статуса, отвечающим за оборону планеты.
— Даже так… — невозмутимость канира сосбоила, показав, что как минимум испытывать ярость он способен. — Что ж, это только подверждает все остальное… — Лаэрье поднял голову, взгляд был направлен на Джориша, в очередной раз возвращая меня к вопросу о том, а кто же здесь главный? — Четыре с половиной часа назад — взрыв на борту транспорта ДжиКей один-четыре-двадцать один. Версия технической неисправности исключена. Код происшествия, выставленный Службой безопасности — терракт. Избежать утечки не удалось, сообщение о произошедшем распространяется по информканалам.
— Кто взял на себя ответственность? — Стиль общения Джориша и Лаэрье все больше напоминал допрос.
— «Бейликран». Истоки. До сегодняшнего дня о существовании подобной организации мы даже не подозревали.
— Вот это заявление… — чуть слышно прошептал за спиной Стас.
Я была с ним полностью согласна. Вряд ли собрали на скорую руку — подготовка говорила сама за себя, так что — высочайший уровень конспирации. Впрочем, был ещё вариант — кодировки. А то, что мы сейчас видели, называлось активацией. Постановка задач, определение целей…
— Требования?
— Прекращение эвакуации и начало переговоров с домонами о переходе кангората под протекторат домонов. Время на раздумье — двадцать шесть часов. При невыполнении или попытке продолжить погрузку транспортов — уничтожение кораблей и посадочных площадок.
— Твари… — процедила я сквозь зубы. О том, где нахожусь, не забывала, но…
Если сравнивать с районом падения транпорта, то в зоне космопорта раненых было немного. Погибших и того меньше. Но… Затоптанные обезумевшей толпой. Бросавшиеся на стоявших в оцеплении вояк женщины. Крики ужаса и мольба о помощи… Все это было так ярко, так бескомпромиссно, что не забыть, не стереть в безудержности боя, не избавиться, оправдываясь теми, кого удалось спасти.
Как бы тихо я ни говорила, но меня услышали:
— Это самое точное определение из всех, которые мне встречались, — произнес тот самый дакири, спрашивавший об отсутствующих Литайе и Армисе. — Я считаю…
— Вы — считаете?! — сорвав с головы ткань, вскинулась жрица. На вид — лет шестнадцать, настолько вся тоненькая и хрупкая, вот только такого гнева у детей не бывает. — Кто дал вам право?!
Это были мои слова, произнесенные совершенно при других обстоятельствах. Но смысл…
Я была права…
Она была права…
Ни о какой милости и милосердности говорить не стоило. Лишь о паскудности происходящего, в котором среди «зол» невозможно было выбрать меньшее.
— Это решение должны принимать все! — подняла я взгляд на Лаэрье.
— Что?! — жрица смотрела на меня так… словно я только что предала…
Ее. Их!
— Это решение должны принимать все жители Самри, — повторила я, с трудом преодолевая желание прямо здесь, прямо сейчас впиться пальцами в горло Джориша. Сжать его… до побелевших костяшек, до алого зарева перед глазами. До… — Вся инфрмация должна быть обнародована. Никаких комментариев, только факты. Уничтоженные планеты в секторе Люцении. Стертые в космическую пыль санитарные конвои. Эвакуационные транспорты с Окраин. Цели, которые поставили перед собой боевики Бейликрана. Данные по зараженным диагностам и причины выборки. Записи гибели ДжиКей один-четыре-двадцать и посадочных площадок космопорта. Выдвинутые требования.
— Таши… — Слайдер сдвинулся, встав плечом к плечу.
— Капитан… — слева притиснулся ко мне Дарил.
Я этого не видела, лишь чувствовала, как тверже, жестче стала наша линия. Как четче, непримиримие зазвучал ритм моего сердца. Как…
Джориш хотел чего-нибудь… неординарного.
Мне оставалось лишь проклинать его за эти минуты, в душе соглашаясь, что этот мир требовал большой встряски…
Референдум, о котором я говорила, мог ею стать.
Мог!
А мог и…