— Капитан, — ярясь, дернулся Сумароков, но Тарас перехватил, — эти твари…
— Принято! — оборвала я, продолжая рассматривать новенького. То, что не избавимся — понятно, оставалось только вписать в реальность. Был бы тут Торрек…
Если не брать во внимание, что — домон, экземпляр был хорош, чем-то напомнив мне дядю Дарила, главу службы безопасности Хо'Шор'хош. То же сочетание мощной, кажущейся тяжелой фигуры и легкости движений. И взгляд… глубокий, вбирающий тебя всего, без остатка…
А ещё и бывший ашкер ардона, что тоже говорило само за себя. Соответствующая степень доверия, и… подготовка.
— За что ж тебя к нам? — добавив в голос язвительности, поинтересовалась я у домона. — Тут нужно серьезно постараться…
— Все, что сделал — мое, — как-то жестко… словно предупреждающе, оборвал он меня и… поклонился, так же низко, как это сделал не так давно Торрек: — аллера Таши.
Если кого здесь и надо было сдерживать, так меня. Шураи и Дарил успели перехватить, больно дернув за плечи, Рэй и Рэя — встать между…
— Кто дал тебе право, мать твою… — понимая, что не вырваться, но продолжая дергаться, закричала я. — Кто дал тебе право?!
Знала бы, что последует, не спрашивала. Сандрес как-то легко, без малейшего напряга, отодвинул самаринян и, опустившись на колено, произнес, глядя мне прямо в глаза:
— Для того чтобы присягнуть, право не требуется, только потребность. А она либо есть, либо…
Ему повезло. Если кто меня и мог остановить, так только Стас, прижавший к себе… не крепко, но так, что стало понятно — не отпустит. Ни сейчас, ни…
С Самри группа «Ворош» вышла полным составом. Потери, конечно, были, но из тех, когда можно вздохнуть с облегчением, сказав, что повезло. В корпусах «Север» и «Миджари» все оказалось значительно серьезнее, но и задачи перед ними стояли другие. Держались они до последнего, собой прикрывая эвакуационные транспорты.
— Тебе стоит что-нибудь сказать, пока они не сдохли от напряжения, — довольно зло съязвил Дарил, блокируя меня справа.
— Заткнись, — пока еще миролюбиво попросила я.
Первое общее построение обновленной группы. Доукомлектация до трех вахт и собственная техническая служба, базировавшаяся на двух кораблях поддержки. Это — из хорошего. Из плохого — шесть Стрэков со своими, уже побывавшими в боях экипажами, и тот самый… наблюдатель с расширенными полномочиями, занимавший сейчас место слева от меня. Из очень плохого — восемь человек, прошедшие проверку ССБ Штаба, завалились уже здесь, у нас. Трое под вопросом, который должен был закрыть ментальный скрининг, а вот по остальным пяти сомнений не было. Четверо — диверсанты, один — сухлеб.
Безжалостная статистика нашей реальности.
— Капитан Дрей прав, — сбив с мысли о сволочизме происходящего с нами, заметил Сандерс.
— Заткнись, — повторила я, выдвигаясь вперед.
За сутки нашего с домоном знакомства произошло многое. Начиная с радушия встречи, продолжая извинениями, которые я процедила сквозь зубы и, закаңчивая, требованием согласовывать с ним свои решение, в ответ на которое я отправила его… в Штаб, к Соболеву.
Поқа соответствующего приказа не было, я считала себя свободной действовать по своему усмотрению.
— Господа офицеры!
Взгляд, которым я обвела плац, был быстрым, но из тех, когда замечаешь и запонимаешь все. Четкие квадраты, в которые были сведены экипажы, стоявших на шаг впереди капитанов, устремленные на меня глаза, жестқость и непоколебимость в чертах лиц…
— У нашей группы славное прошлое. Путь тысячелетий, история, связавшая две войны, и давшая нам шанс закончить то, что начали предки. — Я не собиралась делать паузу, но горло стянуло спазмом осознания. Слова не были просто словами, они становились жизнью, воплощенные в «Дальнире», «Тсерре», «Эссанди». В тех женщинах, что когда-то так же, как и мы, уходили в бой, считая каждый из них последним… Во мне! — Нас называют отморозками, для которых не существует правил и законов! Нами пугают, предупреждая, что в сравнение выигрывают даже дисциплинарные корпуса! О нас говорят, что мы — отродье вседозволенности, не способное вписаться в рамки воинской службы! И они — правы, — рявкнула я, чувствуя, как на смену легкому оцепенению приходит кураж. — Они — правы, но забывают, что еще мы — неизбежность для каждого, кто посмеет посягнуть на наш мир! Мы — группа «Ворош»! Так было, есть и будет!