Не торопясь последовать похожей на приказ просьбе, Красотка потянулась, позволяя ткани сорваться на пол, обнажая все, что и так уже принадлежало ему. Потом села, исподволь наблюдая, как он смотрит на нее. Как взглядом опрокидывает навзничь, сжимает ладонями груди, впечатывается в тело, вырывая не стон — крик.
Сколько их было в ее жизни, сильных и знающих чего хотят мужчин, но замкнуло именно на нем. Так похожем на нее и таким другим…
Этого понимания хватило, чтобы сорвало. Не снаружи сорвало — внутри:
— Если они не договорились, я его убью! — не уточняя, кого именно, бросила зло. Встала…
Успела только наклониться, поднимая с пола белье, как Фрай оказался рядом. Рывком развернул к себе, пальцами ухватил за подбородок:
— Я тебе помогу. Но если ты меня обманешь…
Голос был тихим, но Красотка ощутила, как прошло холодком вдоль позвоночника. Как на миг замерло сердце, боясь поверить. Как дернулось вновь…
— Я — твоя, пока мы на одной стороне, — не отвела она взгляда, приняв, что называемое любовью безумие бывает и таким.
— Ты сказала свое слово, — отпустил он ее. Провел шершавой ладонью по груди, спустился ниже, на живот… — Жаль, ты не сможешь родить мне сына.
Как ни странно, но ей тоже было… жаль. Возможно, впервые с тех пор, как она осознала, что родилась женщиной.
— Собирайся, — он отошел резко, словно опасался передумать. Остановился у впаянного в пол табурета, на который была свалена его одежда. — Крутить не буду, вы для нас — шанс. Про патриотизм можешь не говорить, это не тот случай, но под домонов мы не ляжем. И это не мое решение, и не Гросса. Так сказало большинство капитанов. Из тех, кто с нами.
Спрашивать, к чему тогда все это, она не стала. Достаточно было бросить взгляд на постель, ставшую свидетельством их сумасшествия, чтобы ответить самой.
Нет, причина была не только в этом — каждая история прописывала свои правила игры, но ведь одно другому не мешало.
— А что меньшинство?
Этот вопрос Красотку не интересовал, но… Она натянула штаны, засунув ноги в ботинки, защелкнула фиксаторы и лишь после этого посмотрела на Фрая. Тот тоже успел прикрыть стратегически важные места, но и того, что осталось, ей вполне хватило.
Его тело было крепким, но не упругим и текучим, как у Горевски, а жестким, когда берут не пластикой, а несокрушимостью.
— Досталось тебе, — кивнула она на шрам под левым соском. Съеденная плазмой кожа…
Вместо ответа, Фрай развернулся, позволяя увидеть спину.
Возможно, и не стоило — все это она прощупала, огладила руками, но сейчас, после вот этого, небрежного движения, ее и пробило. Страхом. Не за себя — за него.
— Я не смогу родить тебе сына, — сделав шаг и прижавшись к теплой коже щекой, чуть слышно произнесла она.
— А стать матерью? — так же негромко спросил он.
Война. Сволочная, паскудная война…
Не будь ее, вряд ли бы они встретились, а встреться…
…вряд ли бы успели поговорить, прежде чем уничтожить…
Уходя она не оглянулась. Хотела, но…
— По основным пунктам мы договорились…
Посещение капитанской каюты оказалось коротким. Когда вошли, Гросс стоял к ним спиной, демонстрируя ею полное удовлетворение происходящим. Дождавшись, когда дверь закроется, неторопливо, без резкости, развернулся, посмотрел на Фрая и кивнул, отвечая на так и не прозвучавший вопрос.
Горевски тоже обошелся без объяснений. Кинул ей выставленный на минимум парализатор, забрал свой, лежавший на столе, тут же направившись в сторону выхода.
Молчал он, и пока возвращались на курьерский, выглядевший сосунком рядом с тяжелым вольных, на котором они встречались. Заговорил лишь теперь, когда добрались до кают-компании, но уже своей. Подойдя к тактическому столу, наклонился вперед, уперевшись ладонями в его край.
Ему бы расслабиться…
— Насколько? — Таласки переступил через порог следом за ними, но следующего шага не сделал, оставшись стоять у сдвинувшейся створы.
— Как минимум, нам не ударят в спину, — глухо произнес Горевски.
Чего ему стоил тот разговор, Красотка старалась не думать. Как и о Фрае, провожавшем их до шлюзового блока.
— Как максимум?
Она оглянулась… Кажущееся спокойствие Таласки не обмануло. Тот «звенел», как мог звенеть лишь подошедший к грани.
— Навигационные карты. Разведка. Базы, — резко выдохнув, произнес Горевски. — Возможна даже поддержка, но это — особые случаи, расчет за которые будет идти отдельно.
— Условия?