— В милицию, так в милицию. Все равно найдут и будет еще хуже!
— Правильно мыслишь, Сильвия, — подбодрил я Костю кивком.
— Какая я тебе Сильвия? — обиделся бугай. — Я в спектакле Тома играю.
Давно у меня не было такого хорошего расположения духа. Я хохотнул:
— Правда? А я и не понял. — Я положил на стол мобильник. — Звони старушке.
Парень усмехнулся, взял телефон. Потом достал из заднего кармана джинсов потрепанную записную книжку и, полистав ее, стал набирать номер. Целую минуту, приложив сотку к уху, он сидел, глядя куда-то мимо меня в пустоту, затем объявил:
— Трубку не берет.
Я не унывал.
— Ничего, поедем к старушке домой. Какой у нее адрес?
Мы сидели в начале кафе в плохо освещаемом углу. Парень повернулся к свету, слегка отдалив от глаз записную книжку, прочитал:
— Массив Партизан квартал один дом пять.
Мы допили водку, напитки, съели слегка остывшие шашлыки и, расплатившись с официанткой, встали из-за стола. В предвкушении скорой развязки, сулившей нам решение всех наших проблем, я летел по Театральной как на крыльях и без конца подгонял шедших, как мне казалось, очень медленно спутников. У сквера сели в такси, и Костя назвал адрес.
Десять минут спустя были на месте, отыскали нужный дом. Старушка жила в центре тихого квартала, в типовой панельной пятиэтажке, расположенной напротив парикмахерской. Дом старухи и парикмахерскую разделяла неширокая полоска земли, засаженная деревьями. Ее середину занимала детская площадка и круглый "лягушатник". Лампы почти на всех осветительных мачтах, расположенных вдоль дома и парикмахерской, перегорели. Было темно. Сделав плавный разворот, таксист остановил видавшую виды "Волгу" у торца парикмахерской и заглушил мотор. Мы с девушкой остались в машине, а Костя вышел и направился наискосок через площадку к дому. Его силуэт смутно различался в ночи. Вначале верзила ошибся, заскочил не в тот подъезд, но тут же вышел из него, свернул в следующий и надолго исчез. Мы прождали минут десять, наконец голова и широкие плечи парня проплыли над живой изгородью палисадника, он вышел на тротуар, пересек его и зашагал к нам. Обсуждать наши дела в присутствии таксиста было нельзя, поэтому я покинул машину и заспешил навстречу Косте. Мы встретились на углу парикмахерской под тускло горевшем фонарем.
— Ну что? — спросил я с нетерпеливыми нотками в голосе.
— Никто двери не открыл, — сходу заявил парень. — Но я спросил у соседки, она сказала, бабулька к дочке на выходные уехала. Будет дома завтра после обеда.
Я был разочарован. Неужели придется терпеть этот ад, в котором я живу вот уже несколько дней еще почти целые сутки? Да я же с ума сойду от ожидания и роя черных мыслей, терзавших мой мозг. Видя мое расстройство и чувствуя себя виноватым, парень стал утешать:
— Да ты не огорчайся, Игорь. Встретимся на этом же месте завтра и заберем письмо. Так… — стал он прикидывать что-то в уме. — Завтра днем у меня репетиция, вечером спектакль. Заканчивается он в девять, значит, до этого времени я занят. Тогда поступим следующим образом. После обеда я созвонюсь со старушкой, договорюсь о встрече. Ты подъезжай сюда, скажем, к половине… нет — вдруг не успею — лучше к десяти часам и жди. Если обернусь раньше, я тебя буду ждать, уже с письмом. Я думаю, ты не обидишься, если я заберу его в твое отсутствие. Все равно к старушке мне придется идти одному, двоих она не пустит в квартиру — испугается. А вскрывать письмо без тебя я не буду.
Я жаждал, как можно скорее получить изобличающий преступника документ, поэтому предложил:
— Давай я сам созвонюсь со старушкой и сразу после обеда заберу письмо.
Костя подумал.
— Нет, не получится. Старушка эта, Валера говорил щепетильная, кроме пароля, документик попросит показать. Да и к чему такие сложности? Потерпи до вечера!
Я вынужден был согласиться с Костей.
— Но телефон старушки и пароль ты мне на всякий случай оставь.
— А это, пожалуйста! — Парень достал записную книжку, черкнул в ней несколько цифр и слова "Будем жить счастливо". Потом вырвал листок, вручил его мне.
На этом культурно-развлекательная, а также деловая часть нашего вечера была закончена. Мы вернулись в машину. На одной из центральных улиц Костя сошел, а нас с Настей таксист доставил в дачный поселок. Входя на веранду, я как обычно споткнулся о половицу и как обычно выругался. "Черт бы побрал эти рассохшиеся полы! Не забыть бы завтра заменить на веранде перегоревшую лампочку", — подумал я, входя в комнату. Чума спал, не раздеваясь, на диване, широко раскинув руки и ноги. Стены комнаты сотрясал его могучий храп. Мы с Настей умылись и завалились спать.