Чума наконец-то захлопнул челюсть и категорическим тоном заявил:
— Я, по-моему, тебе не раз говорил — в милицию я по доброй воле не пойду! Сам на себя стучать не буду. Если надо, пусть легавые сами приезжают за мной. Я зоны не боюсь.
— Ну и черт с тобой! — бросил я. — У меня зековских комплексов нет, я пойду один. А вы с Настей поступайте как знаете.
— Я с тобой! — тут же примкнула ко мне Настя, потом подумала и поинтересовалась: — На встречу с Костей втроем отправимся?
— Нет, пойду один. Наша троица слишком приметна. Нас разыскивает и милиция, и люди императора и адвокат с сыновьями, одному проще. Я и в театр не хотел тебя брать, но в нем одинокий человек выглядит по-идиотски.
— Я с Чумой не останусь, — заартачилась девушка. — Хватит с меня его сексуальных домогательств.
Я впервые видел как Санек краснеет. Красный цвет ему совсем не к лицу.
— Ну и не надо, подумаешь! — Он с ожесточением откусил от бутерброда и с набитым ртом объявил: — Я после обеда в город смотаюсь. Мне нужно кое-какие дела уладить. Вечерком вернусь.
Я тоже хотел, чтобы Чума в мое отсутствие находился как можно дальше от Насти — мне спокойней будет — и я, не колеблясь, согласился:
— Поезжай, только смотри там осторожнее, не нарвись на кого не следует… И это… — я запнулся. — Не пей больше, Санек. Нам проблемы решать нужно, а у тебя голова под парами.
Не глядя на меня, парень проворчал:
— Постараюсь.
После завтрака, не зная чем заняться, мы слонялись по даче. Опасаясь как бы Рыков не нагрянул сюда, с каким-нибудь развеселым свадебным кортежем, да еще в обществе Лены и не застукал здесь нашу странную компанию, я несколько раз звонил ему по сотке домой, но все время было занято. В очередной раз, набрав номер и услышав короткие гудки, я негромко ругнулся.
— Черт бы побрал этого Рыкова!
Лежавшая на тахте Настя оторвала взгляд от популярного в нашем коллективе "Престижа" и удивленно спросила:
— Ты чего это?
— До Рыкова хозяина дачи не могу дозвониться, — сказал я в сердцах.
Но когда в следующий раз я позвонил Сереге, он, наконец, взял трубку.
— А дачник! — жизнерадостно вскричал он, услышав мой голос. — Как тебе жилось в моем теремке?
Я замялся:
— Видишь ли, Серега, я еще на даче.
— От девчонки оторваться не можешь? — хохотнул мой приятель. — Старый развратник! Что, хороша девица?
Я окинул взглядом фигурку Насти.
— Да ничего вроде. Если дача не нужна, я еще денек здесь побуду. Не возражаешь? Ключи завтра занесу.
— О чем разговор? — возмутился Рыков. — Пользуйся сколько душе угодно. Мне для друга ничего не жалко.
Мы перекинулись еще двумя-тремя фразами, и я дал отбой.
Во второй половине дня часа в четыре Чума собрался и уехал в город, а мы с Настей пользуясь представившимся случаем побыть наедине, отправились в постель и предались любовным утехам с той пылкостью и нежностью на какую способны только горячо любящие друг друга люди. Сегодня по части любовной лирики я был в ударе и шептал на ушко девушки такие глупости, при воспоминании о которых у меня до сих пор краснеют уши. Настя отвечала мне изысканными фразами. В общем, мы до того увлеклись упражнениями по изящной словесности и физическими упражнениями, что напрочь забыли в каком пространстве и времени находимся. А когда я вернулся к действительности и взглянул на часы, то обомлел. Стрелки показывали пять минут десятого. До встречи с Костей оставалось меньше часа. Успею ли?
Проклиная себя в душе последними словами, — это ж надо так опростоволоситься! — я соскочил с тахты и стал наспех одеваться. Через минуту я был готов, чмокнул Настю в щеку, выскочил из домика и рванул по улице со скоростью спринтера при забеге на сто метров. На автобусной остановке я даже не притормозил. Не до экономии. Выбежал на дорогу и замахал рукой. Желающих подзаработать не оказалось. Я заметался по обочине как зверь по клетке. Наконец остановился похожий на рыдван грузовой автомобиль. На нем я доехал до города. Затем пересел на такси. К счастью, поспел вовремя, однако Кости на месте не оказалось.
Первые десять минут я ждал спокойно. Мало ли где мог задержаться бугай. Потом стал нервничать. Обошел вокруг парикмахерской, постоял на углу ее, посмотрел на звезды. Когда миновал час и стало ясно, что Костя не придет, я затосковал, чувствуя себя никчемным и ужасно одиноким в этом мире. "Неужели обманул? Испугался милиции и не пришел. А может и того хуже, забрал письмо у старушки и уничтожил его. Тогда прощай улика. Костя станет все отрицать и доказать уже ничего будет невозможно".