Перед остановкой стояла вереница частных такси. Водители резались на капоте одного из них в карты. Чуют таксисты клиента за версту. Не знаю по каким признаком, но они безошибочно определяют в толпе прохожих человека, желающего прокатиться на их машине. Вот и сейчас штук восемь пар глаз, оторвавшись от карт, вопросительно уставились на меня, а невысокий рыжий парень в замызганной полосатой рубашке крикнул:
— Тебе куда, приятель?
— До центра, но я не буду ждать, когда ты в карты доиграешь!
Метнув исподлобья взгляд на партнеров, парень заявил:
— Ждать не придется, я еду.
— Ну, да! — покривив рот, произнес толстый мужик, чье необъятное брюхо упиралось в машину. — Доиграй кон и отчаливай. А вместо тебя пускай вон Славик клиента отвезет.
— Еще чего! — вскинулся парень. — Моя тачка первой стоит, мне и ехать. А доиграю в другой раз. — Он скинул карты на капот старенького "Москвича" и направился к головной машине, бросив мне на ходу: — Поехали, дядя!
Компания шоферов недовольно загудела, а брюхастый мужик, зло крикнул парню вслед:
— В наших краях больше не появляйся, "таксовать" не дадим!
— Нужны вы мне, — проворчал нанятый мной водитель, однако тихо, чтобы его не услышали партнеры по карточной игре и юркнул в белую "копейку". Когда я уселся рядом с ним, уже громче сказал: — Вот аферюги чертовы! Видят, что я "залетный", так решили на бабки "нагреть". Вовремя успел "слинять", но все равно на две штуки попал.
— Мне бы твои заботы, браток, — произнес я грустно. — Я был бы самым счастливым человеком на свете.
Парень взглянул на меня с любопытством.
— Что, мужик, совсем плохи дела?
Вместо ответа я покачал головой.
Десять минут спустя таксист высадил меня на проспекте Дружбы народов у рекламного щита, предлагавшего хранить свои деньги в местном сберегательном банке. Любое напоминание о деньгах вызывало у меня желание крепко выругаться. Стараясь не замечать огромной улыбающейся девушки с веером из купюр в руке, я прошел мимо щита и стал углубляться в жилой массив.
К дому Насти я подошел с противоположной той стороне, с которой мы подъезжали к нему на такси Чумы. Я постоял у ряда гаражей, наблюдая за четырехэтажкой и подступах к ней. Подозрительных лиц видно не было. Кружным путем я обошел дом Насти и потоптался с другого его боку, но и здесь, ни блондина, ни кого бы-то ни было другого из окружения императора не заметил. И тогда я решился, направился по тротуару вдоль четерехэтажки, а потом резко свернул вправо и нырнул во второй подъезд. Я не знал за какой именно из восьми дверей живет Настя и пожалел, о том что в свое время не поинтересовался номером ее квартиры. Позвонил на первом этаже в первую попавшуюся.
Дверь открыл мужчина похожий на одетого в трусы и майку робота устаревшей конструкции. У него было прямоугольное тело, квадратная голова на короткой шее и два столба на платформах вместо ног. Правда вместо лампочек у мужчины светились в темноте коридора самые настоящие глаза, зато вместо рта зияла как в почтовом ящике прорезь. У меня всегда были проблемы при обращении с электроникой.
— Мне Анастасия нужна, — произнес я басовито, силясь выдать себя за представителя власти, прибывшего по официальному делу. — Она не здесь живет?
Робот, а мимика человеческая. Мужик нахмурился, изображая работу мысли, потом озадаченно произнес:
— Анастасия! Анас-та-сия! — он словно вслушивался в чудесные звуки, из которых состояло имя девушки. — Нет не знаю такой.
— Ну как же, Настя! Нас-тя!.. На-астя!.. — на разные лады произнес я имя, рассчитывая таким образом вызвать дорогой и милый моему сердцу образ в памяти мужчины. — Девушка такая симпатичная, лет двадцати. В медицинском институте учится.
— Ах, Настя! — наконец-то активизировал работу своего запоминающего устройства хозяин квартиры. — Так бы сразу сказали. А то стою, соображаю, что за Анастасия у нас в подъезде объявилась. А это ж Настюха Васильева, дочка Виталика, да Кати. На третьем этаже она живет в тридцатой квартире. А что хотели-то? — Мужчина высунулся из квартиры.
А я уже поднимался по ступенькам.
— Хочу просить ее руки. Пойдешь сватом?
Мужик понял, что над ним потешаются и, чтобы не остаться в долгу, мстительно заметил:
— Больно староват ты для жениха!
Я приостановился и окинул фигуру соседа Насти оценивающим взглядом.
— Да и твоя конструкция устарела лет эдак двадцать пять назад.
Мужик обиженно выпятил нижнюю челюсть и, проворчав нечто похожее на "Ходят здесь всякие, людям голову морочат", захлопнул дверь.