В январе 1944 года наша партизанская группа из пяти человек получила первое самостоятельное задание — взорвать небольшой деревянный мост через речку и тем самым отрезать друг от друга два немецких гарнизона, расположенных по обеим сторонам речки. По обоим концам моста расположились немецкие дзоты, а по самому мосту взад-вперед методично расхаживал немецкий часовой. Мы, четверо партизан, каждый с 10-килограммовым пакетом взрывчатки, ползя на животе «по-пластунски», подползли под деревянные фермы моста и заложили взрывчатку. Когда мы отползли назад на безопасное расстояние, командир нашей группы потянул шнур запала и мост взорвался. Немцы были так ошарашены неожиданным взрывом, что подумали, что это был авианалет, что самолет сбросил на мост бомбу. Они стали беспорядочно стрелять из зениток в небо. Мы с большим удовольствием наблюдали за этой сценой и вернулись в свою часть с сообщением, что задание успешно выполнено.
Во время одного из партизанских рейдов я имел удивительную встречу. Наше партизанское соединение в дороге встретилось с другим. Среди партизан я увидел человека, лицом и фигурой очень похожего на Менделевича, того самого из нашей группы в Порхове, который сбежал до нас. Когда я убедился, что это действительно он самый, я его окликнул по имени. Он оглянулся и, увидев меня, радостно побежал навстречу. Мы обнялись и расцеловались. Все партизаны с изумлением смотрели на нашу встречу.
Но долго задерживаться мы не могли. Я успел только сообщить Менделевичу, что Шейнкман и Залмансон бежали со мной и тоже участвуют в партизанском движении этого района. А на мой вопрос, как ему удалось бежать к партизанам, он смог только лаконично ответить:
— Видишь, я здесь!
Обнявшись на прощание, мы разошлись, но, возбужденные встречей, еще долго махали друг другу рукой.
22 февраля 1944 года наша партизанская группа получила почетное задание в честь Дня Красной Армии взорвать немецкий военный эшелон в пяти километрах от Порхова. Самой важной и рискованной частью этого дела было именно добраться до самой железной дороги, ибо все пространство вокруг, а особенно само полотно, охранялось немцами исключительно сильно.
Мы добрались до шоссе и залегли под насыпью, дожидаясь подходящего момента, чтобы пересечь шоссе и направиться дальше к железной дороге. У каждого из нас была толовая взрывчатка. Мы видели, что немецкий транспортер (бронированная машина) с установленным на нем пулеметом, регулярно передвигается по шоссе взад и вперед. Мы убедились, что это движение транспортера происходит с интервалами в один час. Улучив момент, когда транспортер был довольно далеко, мы быстро переползли через шоссе, пробежали с полкилометра и залегли за снегозащитными барьерами. До самой железной дороги оставалось всего метров тридцать. Но это было самым опасным местом. На этом участке немцы протянули проволоку между сучьями спиленных деревьев, на проволоке были нанизаны пустые консервные банки. Когда кто-то задевал проволоку, раздавался звон. Поэтому этот участок следовало пересекать с исключительной осторожностью. Кроме того, большую опасность представляли для нас немецкие овчарки-ищейки. Но партизаны нашли верное средство против собак. Свои белые маскировочные халаты мы прокипятили с табаком-самосейкой. Мы видели, что стаи собак с лаем и воем проносились совсем близко от нас, но ничего не почуяв, пробегали мимо. Перед тем как должен был пройти железнодорожный эшелон, по путям прошел немецкий патруль, внимательно вглядываясь, не заложены ли в путях мины или взрывчатка. Я ясно услышал слова одного из немцев:
— Was suchst du dort? Kein Teufel kommt hier diese Nacht! (Что ты там ищешь? Никакой черт не придет сюда этой ночью!) — и патруль удалился.
Скоро до нас стали доноситься звуки приближающегося поезда. Дальше ждать было нельзя. Мы подползли к рельсам и положили между шпалами взрывчатку. Я закрепил запал, взрыватель, и мы быстро отбежали от полотна. Однако немцы были очень осмотрительны. Спереди паровоза к эшелону были прицеплены две платформы, нагруженные камнями. Мы это знали. Командир нашей группы, следя по ориентиру, т. е. по тени движущего поезда, потянул запальный шнур в нужный момент. Раздался оглушительный взрыв. Мы увидели дым, пар, огонь и летящие в разные стороны части вагонов, услышали крики раненых. Когда наступила тишина, мы пустились бежать к шоссе. Все пространство между железной дорогой и шоссе шириной метров шестьсот было совсем оголено, ибо зеленевший здесь раньше лес немцы заблаговременно, в целях своей безопасности, вырубили. Через короткое время в небо взвились несколько ракет, и вся местность осветилась почти дневным светом. Мы только успели добежать до шоссе и залечь. За это время подоспели немецкие части и оцепили всю местность.