Или — все-таки на ангела?
Мите не нравился этот город. Он был тесным, пыльным и неудобным. Они взяли такси и теперь ехали по улицам, заполненным людьми. В машине было душно, а город несся навстречу, неодобрительно посматривая на приехавшего чужака.
Алена же, напротив, прилипла к окну и то и дело радостно сообщала Мите, что вот здесь они с Аськой однажды умудрились потеряться и сидели зареванные вон на той лавке, пока какая-то добрая бабулька не заинтересовалась рыдающими девицами… А возле того столба Алена назначила первое свидание мальчику из третьего класса, но не пошла — испугалась поцелуя.
Алена в предвкушении встречи с подругой детства была оживленной и радостной, а Митя, наоборот, сейчас ругал себя за то, что согласился поехать. Светскую жизнь он не любил. А тут, похоже, намечалась именно она — бурная светская жизнь со всеми вытекающими последствиями. Митя хотел бы посидеть на берегу этой стократно воспетой реки с мольбертом, пописать в покое… Вместо этого Алена уже обсуждала с водителем достоинства местных ресторанов, баров и дискотек.
«Конечно, — вяло и печально подумал Митя, — ее подруга наверняка такая же».
Словно в подтверждение его мрачных предчувствий, Алена сказала:
— Не сиди так, Митенька. Вот увидишь, мы с Аськой хоть немного тебя растормошим. А то ты совсем закис в своем отшельничестве.
— Ради этого надо было, конечно, ехать сюда, — усмехнулся Митя.
В его голове сразу всплыли воспоминания о посещениях Алениных тусовок, и он почувствовал себя нехорошо. Как объяснить Алене, что ему совсем не нравится бомонд?
— И вообще — ты обещала мне Волгу, — напомнил он.
— Будет тебе и Волга с барбекю, — рассмеялась Алена. Вот тут остановите. Видите дом? — Последнее относилось уже к водителю.
Расплатившись, они вышли из машины, и Алена замерла, на минуту прикрыв глаза.
— Страшно все-таки встречаться с собственным прошлым, — прошептала она, снова становясь на одно лишь мгновение той прежней Аленой. — Ладно, хватит впадать в прострацию. Пошли… — И она решительно двинулась к подъезду.
— Побыстрее, мы опаздываем!
Аська летела, как пущенная стрела.
— Мы все равно не знаем, в каком они вагоне!
«Ага, — ответила сама себе Виолетта с иронической улыбкой. — А то неясно… Конечно, в спальном. Ужель наша драгоценная Алена поедет в плацкарте?»
Поезд стоял, опустевший, одинокий, и не было уже ни одного пассажира.
— Вот, я же говорила! — простонала Ася. — Мы опоздали. Опоздали!
От бессилия она стукнула кулачком по коленке.
— Она и не хотела, чтобы мы ее встречали, — заметила Виолетта. — Иначе, зачем было напускать столько туману? Сказала бы по телефону, какой поезд, какой вагон. Сплошное кокетство!
Клаус молчал. Ему было все равно. Алену он вообще никогда не видел — только на фотографиях.
Фотографий было много. С раннего детства Алена любила фотографироваться, принимая самые смешные и нелепые, на взгляд Клауса, позы. Поэтому Клаус уже решил для себя, что эта самая Алена глупа, вычурна и с огромным самомнением. Так что, если быть честным, он скорее разделял Виолеттину точку зрения. Чем Алена дальше, тем лучше. Не встретили — и не надо. Может, лучше вообще с ней не встречаться.
И с ее женихом — одного поля ягодки.
Клаус относился к этой новой элите с молчаливым презрением. Впрочем, и к той, что была до этого, точно так же. Хотя — они те же самые. Ничего не изменилось.
Клаус, однако, предпочитал держать свое мнение при себе, чтобы не обидеть Аську. Если она так любит свою подружку, может быть, ей известно о ней то, что не удалось понять Виолетте?
Сжав кулачки и растерянно глядя прямо перед собой, Аська стояла, все еще не веря, что произошел такой облом.
— Мне кажется, — робко начал Клаус, — нам стоит поехать к тебе. Если я не ошибаюсь, твои друзья направятся именно туда.
Аська подняла на него глаза и решительно кивнула:
— Ты прав. Поехали.
«Черт тебя подери, Клаус, — подумала Виолетта, уныло следуя за ними. — Не стоило озвучивать последнюю мысль. Держал бы ее при себе, честное слово. Эта стерва наверняка обиделась бы навсегда, дай мы ей шанс подождать нас лишний часок. Тогда Аська сама убедилась бы в ее высоких моральных качествах».
Но Клаус расщедрился и даже взял тачку на последние свои деньги, чтобы быстрее добраться.
«Любовь — губительная страсть, пьянящее и горькое вино», — вспомнила Виолетта строчку из Гонсало.