— Вы здесь, я рад этому, — произносит юбиляр. — Мое слово будет о вас.
Глава XX
Помощник уже стоял в дверях, выглядывал его в конце коридора. Сейчас он проведет этого человека в кабинет Нового и будет спокоен. Всякое говорили: может и не приехать.
Метельников ограничивается поклоном, он находит естественной торопливость, которую ему навязывает помощник, — некогда руки жать. Ему хорошо знаком этот кабинет.
Здесь мало что изменилось. Прежний успел сделать ремонт, поменять мебель. Новый, человек иного склада, ограничился перестановкой: стол к окну, свет слева; стол заседаний отдельно. Цветы появились, раньше цветов не было.
Так вот, с глазу на глаз, они встречались впервые. Новый, как заступил на пост, обещал приехать на завод, но так и не собрался. Метельников больше не приглашал, не напоминал. Фатеев поругивал его — надо напомнить. Метельников упрямился, не понравилась ему эта странная забывчивость. Прежний был крайне подвижен: ты только открывал дверь кабинета, а он уже шел навстречу, сам и усаживал, если в настроении, и разговор обещал быть без надрыва. А если нет… Если нет, начинал кричать и выговаривать, еще не усадив. Как выражался Прежний, глушил протест. Еще не поняв что к чему, человек уже хлебнул страху, уже в замешательстве. Он и соглашается легче. Когда еще скажут: «Да ты садись, чего уж там…» — не то прощая, не то признавая полную твою несостоятельность. Посетитель испытывает даже не подавленность, а крайнюю зависимость от воли сидящего напротив. Все так, но и по-другому бывало. Все знали — прежний отходчив. Через день звонил, по-свойски говорил «ты» и, словно винясь за твой вчерашний позор, непременно кончал разговор словами: «Я тебя очень прошу…» И ссорились — без ссор не обходилось, конечно, — и мирились, он сам при посторонних мог сказать: «Все, теперь мир, давай руку». Иные времена — иные речи.
Кабинет громаден. Настольный свет — рано темнеет, и ты идешь на этот свет и на размытое в этом свете лицо, не различая выражения. Так, белесое пятно. Он не встает навстречу, лишь протягивает руку через стол. Даже не пожатие, прикосновение. Затем гасит настольную лампу. Полумрак утомителен для глаз, тогда он зажигает верхний свет. Дает себя разглядеть и сам разглядывает, молчит. Он только что кончил читать бумаги, закрыл папку. Метельников смотрит на папку, и ему кажется, что он где-то видел этот темно-синий ухоженный сафьян, эти застежки. А впрочем, какое ему дело до этой папки.
Надо сосредоточиться. Он знает, о чем пойдет речь. Разговор не сулит неожиданностей, разве только какие-то частности… Он знает главк как свои пять пальцев, знает его возможности. Если быть откровенным, он знает то, чего не знает даже Голутвин. Поэтому он и дает согласие принять главк. Он сделает небольшую перетасовку, организует еще три объединения. Надо исключить перепад возможностей. Все на равных. Товары народного потребления — его конек, он предложит кооперацию внутри объединений. Следующий шаг — укрупнение главка. Для начала достаточно. Через два года это уже будет другой главк.
Метельников удобнее устраивается в кресле. Ему нравятся эти жесткие кресла, чувствуется упор. Он долго думал, надо ли сказать Новому, что предшественник предлагал ему более высокий пост. А почему нет? Не обязательно в лоб, можно и пошутить. В его интересах не затягивать разговор.
Молчание кажется долгим, но это только кажется. Странное начало. Новый с таким пристрастием разглядывает меня, я начинаю испытывать неудобство. Может, он хочет, чтобы я помог ему? Нет уж, вы пороли горячку — быстрее, быстрее, сверхсрочно, — вы и начинайте.
Метельников опускает глаза, замечает, что ботинки его забрызганы грязью. Ставит ноги так, чтобы ботинки не были видны.
Кажется, я начинаю волноваться, это лишнее. Надо думать о чем-то отвлеченном. Ну хотя бы по памяти вглядеться в лицо Нового, как оно запомнилось. Лоб. Лоб выделяется, он скошен кверху, не крутой, а именно скошенный, без четкого перехода к лысине, скулы выдаются. Лицо кажется выпуклым. Глаза? Я не успел их разглядеть. На подбородке шрам или что-то вроде того. Сейчас посмотрю еще раз, проверю.
— Вы, конечно, удивлены, отчего такая спешность? — Новый снял очки, положил перед собой на стол.
Ах, вот почему я не разглядел глаза! У него очки. Он щурится, это с непривычки, скорее всего пользуется очками недавно. Голос ровный, будничный, говорит без ударений.