Собственно, все и началось из-за этих блуждающих единиц.
Ему достаточно попортили крови. Он держал людей на стороне, оплачивал их. Они жили в городах, где находились главные поставщики. Периодически он их собирал для инструктажа, нечто вроде краткосрочных курсов по повышению квалификации. Он превратил толкачей в высококлассных специалистов. Сказал себе: я не в силах переделать систему, значит, я должен подладиться под нее, свести ущерб от неэффективной системы до минимума. Группа обеспечения следила за прохождением заказа. Проверяла качество еще на территории поставщиков, контролировала транспортировку, погрузку. Это были люди на колесах, люди без дома. За такое надо платить, и он платил хорошо. Были же в свое время военпреды. Он подсчитал, что эффект от такой работы в сотни раз превосходит затраты на нее. В критических ситуациях эти люди вызывали квалифицированных специалистов. Они точно знали, каких. Он комплектовал целые бригады, и они работали там, у поставщиков, обеспечивали его тылы. Он уже давно провел паспортизацию рабочих мест, принял новую схему расстановки станков, высвободил почти двадцать процентов рабочей силы и пять процентов оставил про запас. Они получили название — производственный десант. Ему пригрозили судом, сделали начет в три оклада, он дал слово: исправлюсь. И все оставил по-старому.
— Как вас понять?
— Это оброк.
— Что?
— Я говорю: оброк, который мы платим министерству за то, что оно не справляется со своими обязанностями. Современная централизация управления не в состоянии обеспечить эффективного управления производством. Договорные обязательства, договорная дисциплина в своей массе — пока миф. Кстати, четверо из группы обеспечения патронируют предприятия ведомства, где вы не так давно были первым заместителем. Это наши смежники.
— Вот как. А пансионат? Крымский пансионат? Это тоже следствие неэффективного управления?
— Я же сказал, все дело в истолковании фактов.
— В письме сказано: «Помимо пансионата, построено еще шесть закрытых дач». Это верно?
— У нас бывают гости.
— Гости бывают у всех. Эти дачи у вас значатся как профилакторий, лечебный комплекс.
— Отдых — сам по себе лечение. Лечение во время отпуска.
— А то, что на этих дачах проживают посторонние люди, — вас это не беспокоит?
— Нет. Человек, не получивший путевку в пансионат на берегу моря, склонен считать посторонними всех, кто ее получил. Авторы писем и я по-разному трактуем понятие «посторонние».
— Интересная мысль. Какое положение там сейчас?
— Видимо, такое же, как и было.
— Но вам же рекомендовали объединить эти дачи с пансионатом.
— Мы обсудили эту рекомендацию. Она нам показалась неразумной. Формально дачи и есть пансионат, они и пронумерованы, как корпуса пансионата, но мы считаем, что определенная обособленность должна быть сохранена.
— У вас, что же, там свой пищеблок?
— Нет, пищеблок общий, кухни разные.
— Вот как! Труба пониже и дым пожиже. И вы считаете это правильным?
— В общем, да. Гости все-таки.
— Послушайте, Антон Витальевич. — Новый оттопырил губы, причмокивающий звук выразил нечто похожее на досаду. — Это все серьезно или вы меня дурачите?
— Помилуйте, как можно?
— Значит, серьезно. Вы действительно нестандартный человек. Мой предшественник вам, видимо, многое прощал.
Новый чиркнул спичкой, она вспыхнула. Он подождал, когда она догорит до конца.
— Вседозволенность развращает. Вы не согласны?
— Согласен. Я тоже противник вседозволенности.
— Даже так? Это хорошо. Хоть какая-то общность.
— Я вам помог?
— Простите, не понял?
— Вы просили о помощи. Я старался выполнить вашу просьбу.
— Ах, это! Да, пожалуй. Вы мне помогли. Теперь я реально представляю, кто такой Метельников.
— В таком случае…
— Не торопитесь, у нас в запасе еще минут двадцать пять. Ведь вас ждут к девятнадцати? Это только половина разговора. И притом половина не главная. Согласитесь, вы ждали другого? Слухи доходят даже сюда, в этот кабинет.
— Я ничего не ждал. И уж тем более сегодняшней беседы.
— На эту тему мы уже говорили. У меня такой вопрос: вот вы пятнадцать лет уже генеральный директор. Это серьезный срок. Не надоело?
— Человек определяет объем и характер своей работы сам. Должности одинаковые, но один зашивается, а другой томится бездельем. Я предпочитаю первое. Ваш предшественник сказал однажды: «Чтобы хорошо работать, надо много работать», Он прав.