— Ин…н…Ин…н, — у подвыпивших друзей язык заплетается, они лезут целоваться.
— Интеллигенция от тебя без ума. А почему? Собака — друг интеллигента. Интеллигент без собаки — это четверть… Понял? Четверть интеллигента.
Он провожал их ободряющей улыбкой, как бы предупреждая, что они еще могут надеяться: возможно, он уступит их советам. Помогал спуститься друзьям по обледенелым ступеням (ветеринарная лечебница располагалась в одноэтажном старом доме, уже лет сто назад дожившем свой век) и еще долго следил за красно-желтым мерцанием машинных огней. На морозном воздухе дышалось легко. Линев поднимал воротник и шел в другую сторону, сопутствуемый собственным бормотанием:
— Еще тридцать операций, и можно обрабатывать результаты.
Все сроки вышли. Звонить еще раз владельцам собаки (пятнадцатый по счету) не имело смысла. Предположения делались ежедневно: уехали, заболели, в отпуске, испорчен телефон. Фантазия совершала немыслимые скачки. Ирония мешалась с мелодрамой, сожаление с возмущением.
Сейчас, когда все позади, когда санитар привез весть неожиданную — Решетовы по указанному адресу не проживают и никогда не проживали, размышления по поводу необъяснимого молчания Решетовых выглядели до отчаяния пустыми и никчемными. Весть надлежало принять как истину — «Решетовы обманули».
Нельзя сказать, чтобы Глеба Филипповича никогда не обманывали. Обманывали, разумеется, но не так продуманно, не так заблаговременно. Что ему до этой собаки? А он страдал, мучился, с какой-то тяжелой обреченностью входил в каждый наступающий день.
Сегодняшнее утро мало чем отличалось от утра вчерашнего и всех утренних часов, прожитых ранее. Обход, прием, в промежутках операции, затем опять прием. Ему не приходится жаловаться на отсутствие работы.
Письмо бросили на стол в рентгеновском кабинете. Там оно пролежало полдня. Чинили подъемные блоки, аппаратура бездействовала. Когда наконец ремонт кончился и втащили первого пациента, увидели письмо. Ассистент покрутил конверт, для уверенности даже понюхал его.
— Линеву лично. Обратный адрес отсутствует. — Голос у ассистента игривый. Ассистент прищелкнул пальцами, уточнил собственные наблюдения: — От женщины, чувствую по запаху. Держитесь, Глеб Филиппович, у вас начинается роман.
Ассистент ошибся. Письмо оказалось от Решетовых. Текст письма документален, его стоит привести полностью:
«Уважаемый доктор!
Не знаю Вашего имени и отчества. Обращаться по фамилии неудобно. Пусть будет так, как есть, — уважаемый доктор! Не рвите сразу моего письма. Ваш гнев оправдан, но не спешите изливать его. Дочитайте письмо до конца и уж тогда дайте волю своим чувствам. Солгавший однажды достоин участи лжеца. Я солгала. Адрес, номер телефона, записанные в книге, вымышлены мной. Подобный поступок не плод долгих раздумий и не изыск коварства. Скорее он следствие страха, мгновенная месть, необдуманная и внезапная. Мстить собаке смешно, значит, я мстила Вам, а может быть, своему мужу. Так или иначе — непредвиденное свершилось. Я знаю, что Вы хотите сказать: «Дескать, раскаялись, и слава богу».
Нет, уважаемый доктор, я не раскаялась и не передумала. Мгновенное решение оказалось самым разумным. Псу незачем возвращаться к нам. Это даже жестоко — возвращать собаку в дом, где к ней уже нет и тени привязанности.
В письме всего не объяснишь: кто виноват, почему так случилось? Легче сказать — положение изменилось, у нас больше нет возможности держать собаку.
Обременять Вас просьбами о продаже пса я не решаюсь. Дело это муторное, заниматься им в тягость. Тогда, на операции, за каждым Вашим словом угадывалось сострадание к бедному псу. Видимо, это не профессиональная черта, а Ваша человеческая суть. Я не прошу о сострадании, я лишь рассчитываю на сочувствие.
Наверняка у Вас достаточно друзей-собаководов, возможно, кто-то возьмет пса? Вы же сами говорили: пес прекрасный. Мы покупали его трехнедельным щенком за семьдесят рублей. Как видите, деньги немалые. А тут отдают бесплатно. И пес опрятный, ухоженный, не какая-нибудь дворняга. Право, лучшего подарка и быть не может. Ну а если возникнут трудности и желающих не окажется (как-никак пес перенес операцию), сдайте его. В конце концов науку тоже двигать надо.
Не смею Вас больше отягощать просьбами. Собака Ваша. Поступайте с ней по своему усмотрению.