Грайс облизнула губы, хотя они вовсе не пересохли. Она вздохнула:
- Да. Я записываю.
И он начал диктовать. Людей с синдромом Блейка оказалось много больше, чем папа рассказывал. Грайс записывала имена, названия городов и городков, штаты. Даты. Все действительно закончилось два года назад. Со смертью Ионатана.
Грайс не знала, зачем она делает это. Ей просто пришла в голову мысль попытаться сопоставить места, в которых пропадали люди. В фильмах о серийных убийцах, дальновидные полицейские со склонностью к визионерству, находили так подсказки. У них в кабинетах были карты, нити соединяли точки на них, и получались какие-то загадочные символы, и символы эти объясняли все.
Грайс чувствовала вдохновение, которое давал флуоксетин. Как в те дни, когда она только начинала принимать его. Тогда Грайс часами могла разглядывать рекламные баннеры в интернете, смотрела яркие мультфильмы и испытывала щенячий восторг от блестящих конфетных фантиков.
Папа все диктовал, а Грайс открыла карту Эмерики для путешественников, где люди могли отмечать города, в которых они уже были.
Грайс отмечала города, в которых уже был Кайстофер. Одна за одной красные точки загорались на карте ее страны. Большие города: Сан-Фрайнциско, Бэйстон, Лейс-Анджелес, Портланд, Мейхико. Крохотные городки, названия которых Грайс слышала в первый раз. Остон, штат Нэй-Хэмпшир, Индия, штат Майриланд, Хаунд, штат Южная Кэролина. Их было очень много, и карта вскоре запестрела алыми точками, но Грайс не видела целого, она была слишком увлечена. Наконец, папа выдохнул.
- И, конечно, Лунный Пациент, Юэта. Саулт-Лейк-Сити.
- Спасибо, - сказала Грайс. Она отодвинулась вместе со стулом и снова взглянула на ноутбук. Красные точки на карте весело подмигивали ей. Они складывались в слово "Привет". А внизу, по побережью Атлантического Океана, шла улыбка, которую венчали два глаза в центре страны. Смайлик.
- Ну как там, доченька? Пригодится это Олайви?
- Всенепременно, папа. Спасибо за помощь, - рассеянно сказала Грайс. Она не знала, как ей теперь относиться к Кайстоферу. Ей почти удалось к нему привыкнуть, он даже ей нравился. А потом она узнала о другой его части, о той, что он скрывал. И когда они занимались любовью, Грайс думала, что умрет от удовольствия.
А теперь Грайс видела послание миру, составленное Кайстофером, сенатором города Нэй-Йарк от республиканской партии, из безумцев.
В этот момент в комнату вошел Ноар, он никогда не стучался, может быть из принципа. Грайс быстро закрыла крышку ноутбука. Ноар усмехнулся:
- Порнуху смотришь?
- Нет.
- Да мне плевать.
- Хорошо.
- Спорим, ты смотришь порнуху с тегом "жесть"?
- Это неправда.
- А Аймили мне так и говорила. Она тебя взломала. Ты сидишь на "Порнохабе" под ником "Роб Смит_1991".
Грайс густо покраснела.
- Это неправда! - повторила она с нажимом.
Это была правда.
Грайс рявкнула:
- Что тебе надо?
- Да ничего. Хотел сказать, что сегодня мы никуда не идем. Аймили не может.
Грайс вспомнила, какая Аймили была злая сегодня. Она задумчиво кивнула.
- Короче, послала она меня, - рявкнул Ноар так, будто Грайс допытывалась. Иногда Грайс казалось, что в своей голове Ноар ведет более насыщенные разговоры, нежели в реальности.
- Все, пока! - сказал Ноар и хлопнул дверью. Грайс некоторое время смотрела на дверь, потом снова обратилась к карте, увидела улыбающуюся мордочку под схематичным "привет" и взяла еще таблетку флуоксетина.
Заснуть Грайс не могла. Она открыла ютуб и некоторое время бездумно смотрела видео, смеясь над ними, как сумасшедшая. А потом вдруг наткнулась на ролик о том, как рушатся дома. За ним она провела что-то около шести часов.
Грайс смотрела его снова и снова, глаза болели, руки тряслись. От флуоксетина ее несколько раз стошнило. Грайс была рада, что ей никуда не нужно идти. И в то же время ее желание помочь Ноару приняло маниакальную окраску.
Она пару раз вставала, проходилась по комнате, начинала одеваться, чтобы пойти к нему, сама не понимая зачем. Мысли скакали быстро, как пущенный по асфальту резиновый мячик-попрыгунчик. У Грайс был такой, он был раскрашен под планету Земля, и Грайс пускала его прыгать далеко-далеко. А потом этот шарик раздавил грузовик.
Грайс начала собирать и разбирать свои вещи, хотя вовсе не собиралась уезжать. А потом Грайс заметила, что одна из половиц едва слышно поскрипывает. Атональный звук, который страшно ее разозлил. Грайс села на колени, придавила половицу и почувствовала, что она едва держится. Прежде, Грайс точно помнила, такого не было. Она ногтями попыталась отковырять половицу, и та поддалась неожиданно легко. Под ней оказалось пустое, грязное, пыльное пространство, Грайс шумно чихнула. Нужно все тут вычистить, подумала Грайс, испытывая удовольствие от одной этой мысли, а потом в пыли она неожиданно увидела ключ. Ключ был фарфоровый, покрытый золотой росписью, такой красивый и бесполезный. Он легко лег в руку и оказался неожиданно теплым, будто его только что держали в руке. К ключу была прикреплена бирка, где нарочито детским почерком, печатными буквами, каждая из которых была другого цвета, было написано: "У меня от тебя секретов нет, у него тоже не будет".
Еще к ключу была прикреплена молочная конфетка откуда-то из Латинской Эмерики, судя по этикетке. Грайс покрутила ключ в руках. Он был из фарфора, им ничего нельзя было открыть.
Или, насколько Грайс знала Кайстофера, им можно было открыть все. Грайс подошла к столу Кайстофера. Все ящички были заперты. Она попыталась сунуть ключ в замочную скважину, безо всякой надежды. И он вошел неожиданно легко, будто был создан для этого замка.
И для следующего. Грайс открыла все ящички. В большинстве из них не оказалось ровным счетом ничего интересного.
Кайстофер запирал свои ручки, карандаши и линейки, причем отдельно друг от друга. Разумеется, Грайс не стала бы лезть в его документы, но так же ясно и то, что он не хранил ничего серьезного в квартире. Линейки, как мертвецы, лежали в ряд, одинаковые, черные и прямые.
А вот в последнем ящике обнаружился диск. На нем было написано только одно слово "папа". Почерк, без сомнения, принадлежал Кайстоферу. Грайс взяла в руки диск, покрутила, будто могла узнать таким образом что-то интересное. От флуоксетина шумело в голове, но Грайс не чувствовала бессонной ночи.
Грайс быстро закрыла все ящики. Она нарочно быстро проворачивала ключ в замках, но он не хрустнул, не надломился. Диск поблескивал в руках Грайс, он поймал в себя кружок солнца, и некоторое время Грайс с улыбкой смотрела за тем, как солнце путешествует внутри.
А потом она пошла к ноутбуку. На экране замерла огромная волна. Грайс быстро нажала на красный крестик в углу страницы. Ее ухоженный рабочий стол со стандартной заставкой радовал ее намного больше. Вставив диск, Грайс стала ждать. Ноутбук сыто заурчал. Грайс погладила кончиком пальца дисковод, как будто это могло ускорить процесс.
Сердце в груди забилось часто-часто. Грайс испугалась, что ноутбук не сможет прочитать диск. Через пару секунд всплыло окошко, предлагающее воспроизвести содержимое диска.
Грайс быстро нажала ввод и сложила руки на коленях, как примерная ученица, собирающаяся смотреть кино на уроке. Диск был явно переписан с видеокассеты. Изображение шло белыми полосами, расходилось черными кружками и снова приходило в норму. Звук был прерывистый. Видеоряд явно был склеен из нескольких отдельных кассет, причем в каком-то случайном порядке.