И бросил трубку. Грайс так и осталась в окровавленной ванной, наедине с молчащим динамиком телефона, далеко-далеко от всего, что Грайс знала о своем теле прежде.
- Я люблю тебя, - сказала Грайс, обратившись неизвестно к кому. - Я очень тебя люблю.
И если у Брэдберри всегда был Париж, то у Грайс всегда оставался флуоксетин.
Глава 11
Они ехали сквозь толщу леса по обеим сторонам дороги. Грайс сидела рядом с Ноаром, периодически посматривая в зеркало заднего вида. Милая Джэйси с ее очаровательными веснушками, остроносая, давно умершая девочка.
Интересно, где она погребена, где гниет ее тело, прежде бывшее тем, что Грайс видела сейчас в зеркале?
Она закурила двадцатую по счету сигарету, закашлялась.
- Слушай, Грайси, в машине уже дышать нечем, - осторожно сказал Лаис.
- Я волнуюсь. И, кстати, я делаю это ради тебя.
- Волнуешься?
- Еду в этот лес.
Лес был беспробудно темен, и Грайс предчувствовала, как останется там одна. Джанна не сказала, где они встретятся, и встретятся ли вообще. Может быть, они просто подстрелят ее, если им не понравится ее ориентирование на местности.
Ах, да, она не умрет, если ее подстрелят. Зато сама по себе она могла умереть в любую минуту.
- Думаю очень скоро надо останавливаться, - сказала Грайс. - Даже прямо сейчас. Вот остановка!
Машина резко затормозила, и их всех швырнуло вперед, Грайс едва не ударилась головой о стекло. Впрочем, и это было бы ничего страшного. Лаис потер нос и сказал:
- Где ты водить учился? Ты же коп!
- Я коп-неудачник, а права я вообще купил.
- Очень успокаивает, - сказала Аймили.
- Мы здесь все, кроме Аймили, неудачники, - пожал плечами Лаис. - Мы похожи на самых отстойных супергероев. Вроде Календарного человека там или Спортмастера.
- Они суперзлодеи, - сказала Аймили.
- Ну, не супер.
- Это точно.
Они снова засмеялись. Грайс посмотрела на Ноара, тот пожал плечами:
- Я только "Настоящего детектива" смотрел. Потому что там бухают.
- Это не супергеройский комикс, Ноар, как можно быть таким невежественным! - сказала Аймили. Грайс спешно докуривала сигарету, слушая их перепалку.
- Так какой у нас план? - спросила она снова.
- Предельно простой. Ты и Маделин проникаете в их логовище, присматриваете друг за другом, а потом приходим мы с братьями и сеструхой, и вырезаем их всех. Ноар отвечает за полицейскую технику. Лаис сидит в машине.
- Ура!
- А то ты не этого ожидал.
Грайс затушила сигарету, поежилась. Ей так хотелось, чтобы оставалось хоть несколько затяжек до того, как ей предстоит отправиться в лес. Однако, сигарета догорела до фильтра, и Грайс чувствовала мерзкую горечь, в последний раз вдыхая дым.
Нет, умереть она не боялась. Но ночной лес, с его тесно сплетенными ветками и полузакрытым глазом луны, нависшим над верхушками деревьев, пробуждал в ней первобытный страх перед темнотой и тем, что бродит в ней. Разум Грайс понимал, что это лишь инстинкт, доставшийся ей от далеких предков, которые знали, что далекие предки Аймили охотятся по ночам.
И все же Грайс никак не могла справиться с ощущением ужаса, которое вселял в нее ночной лес. Когда Аймили подалась к ней и обняла, Грайс едва не завизжала от ужаса.
Аймили дернула ее за нос.
- Если будешь такой нервной, все провалишь.
- Ты не помогла мне с мотивацией.
- Я помогу! Ты лучшая! Спаси мне жизнь, пожалуйста!
- Ты перекладываешь на меня слишком много ответственности, Лаис.
- Проваливай давай, - буркнул Ноар.
Грайс вышла из машины замаскированной Аймили под рейсовый автобус. Она развернулась к ним, сказала:
- Спасибо, что подвезли.
Все трое смотрели на нее скептически. Грайс видела автобус NABI с характерным логотипом, Ноара в кэпке, сжимающего руль, Лаиса и Аймили в роли пассажиров. Автобус следовал до Массачусетса, если верить надписи над табло.
Странное дело, Грайс ведь знала, что это иллюзия, и стоило ей напрячься, как образ рассыпался, и оставалась только дряхлая машина Ноара, и испуганные, бледные лица ее семейства.
- Ну, пока, - сказала Аймили. Они тронулись, и Лаис еще долго махал ей рукой, а потом она перестала его видеть - сегодня было туманно. От остановки с проржавевшими, шершавыми столбами и ненадежной скамейкой шла просека, ведущая в лес. Следы проезжавших по ней машин оставили две полосы абсолютно черных травы и земли. Грайс решила, что это самый очевидный и цивилизованный вход в лес, именно тот, которым воспользовалась бы перепуганная, едва решившаяся на то, чтобы пойти сюда девочка.
Грайс шла по просеке, смотря на тонкие, птичьи руки Джэйси. Аймили, Лаис и Ноар были где-то по-близости, это успокаивало. В лифчике натирал чувствительную кожу прикрепленный к ней маячок. Легкая боль казалась приятной, успокаивающей - ведь она гарантировала, что семья знает, где Грайс.
Под ногами хрустели ветки и листья. В Юэте, пустынной и жаркой, почти лишенной лесов, Грайс полагала, что листья опадают исключительно осенью, и тогда хрустят под ногами, как корки зачерствевшего хлеба. В Нэй-Йарке Грайс узнала, что это вовсе не так. Листья опадали в течении лета, засыхали от жары, приобретали ржавый осенний цвет и, конечно же, хрустели. Просто их было не так много. Грайс нравилось находить их и специально давить, это было глупое развлечение девочки из Юэеты, ничего не знающей о лесах.
Грайс так привыкла к этому приятному звуку, но теперь он нервировал, а в темноте Грайс, как ни старалась, не могла идти тихо. Впрочем, ей и не нужно было красться. Это прежде темнота была полна чудовищами.
Теперь чудовища жили в пентхаусах и особняках, так близко к людям, как только можно, чудовища были медиамагнатами, политиками, звездами, загадочными затворниками, аристократами, да кем угодно, только не ночными охотниками.
Раньше их было больше, а теперь, возможно, Грайс шла по их занесенными землей телам, в самой почве, как сосуды, быть может бились от крови щупальца хозяев былых времен.
Что от них оставалось теперь? Грайс, оказавшись в ночном, пустом лесу, впервые подумала, как им всем одиноко. К примеру ее семья - в мире всего четверо богов Дома Хаоса, и никто из людей не поймет их - никогда. Грайс их не поймет, Ноар их не поймет, Маделин их не поймет, даже Лаис не поймет, при всей его огромной, нежной, ласковой любви к Аймили. Они не так скроены. Грайс понимала, почему они были так привязаны друг к другу, даже понимала, почему они спали друг с другом.
Просека превратилась в тропинку и увела Грайс под сень деревьев. Луну разрезали на кусочки острые ветки. Где-то рядом Грайс слышала нежный шум воды, означающий, что близко есть ленточка ручейка. Веселое журчанье, раздававшееся на краю слышимости, не успокаивало Грайс, наоборот - пугало сильнее.
- Возьми себя в руки, - сказала себе Грайс. И не добавила: ты бессмертна. Хотя это и было главным аргументом. Если что и могло убить ее, так это ребенок под сердцем, однако организм, несмотря на весь ужас паралича и потери крови, не спешил от него избавляться.
В стволах деревьев, как Грайс казалось, настойчиво кто-то копошился. У Грайс создавалось абсурдное впечатление, что здесь тучи насекомых, не спящих в полагающееся им время.
Интересно, Бримстоун уже нашли ее и хотят произвести впечатление или же они ищут ее по всему лесу. Глупые планы определенно придумывали не только Грайс с Ноаром.
Грайс поежилась. В джинсах Аймили и толстовке Лаиса все равно было холодно, кроме того ужасно неудобно - Грайс бы такого никогда не надела. Зато кроссовки, так же принадлежавшие Аймили, пришлись ей впору и очень нравились - подошва была пружинистая, идти было легко, даже когда тропинка ушла из-под ног.
Теперь Грайс шла по краю оврага, между тонких осин, взмывавших к небу, к серебряной луне. Звезд за городом было много, они наблюдали за ней с небес, и Грайс вспомнила глаза на шее Мэргана - красные и желтые звезды с вертикальными зрачками. Одна из звезд дернулась и искоркой слетела вниз. Конечно, ведь наступил август - начались персеиды. Так называемый звездный дождь - всего лишь следствие прохождения земли сквозь шлейф космического мусора. Даже самые прекрасные вещи на земле имеют свою грязную, глупую сторону. Именно эти стороны Грайс и любила больше всего. Ей нравилось думать о том, что падающая звезда это лишь пыль и мусор, но сгорая в земной атмосфере - как же она красива.