Нет. Нет. Неправда. Всё как-нибудь…
От назойливой мысли невозможно было избавиться. И спать не хотелось. Коля перевернулся на правый бок и поёжился, заматываясь в одеяло. Чтобы отвлечься, он стал рассматривать тени корявых тополиных ветвей, подрагивавших на стене в лунном свете, прямо над спящим Юрой. Страшные руки-ветки. Их обладатель как будто хотел что-то сказать Юре и легонько, но как-то тревожно, всё потрагивал спящего мальчика за плечо.
– Всё, всё… – шептал кто-то за окном.
"Что это?" – вскочил Коля и, повернув голову, посмотрел в окно. Сердце его билось в страхе так, что начинало отдавать в виски. Дыхание учащалось.
Просто сухой тополь. Обычное дерево. Никого. Днём он точно видел, что это обычное дерево. Показалось.
Коля обернулся.
Тополь продолжал тенями своих рук тянуться к плечу Юры. Что-то ему надо было. Что-то сказать.
Не-не, это просто дерево.
Коля лёг. Ещё долго не спалось. А страшные ветки-руки не давали покоя. Мальчик отворачивался от них, но спать к ним спиной было ещё страшнее. Лучше присмотреть за ними, чтобы не наделали беды. Что им надо? Страшно.
А, может, старый тополь хочет успокоить, утешить Юру? Ему сегодня очень плохо, это понятно. Впрочем, как и всем…
Нет, невозможно больше это терпеть! Может, Алёну разбудить? Но она спит в соседней комнате, а идти туда страшно. Там этот тёмный коридор…
– Юра, – прошептал Коля, медленно и осторожно вылезая из-под одеяла, чтобы страшные руки-ветки не схватили его, – проснись. Мне страшно. Ю-ра…
Нет ответа. Тишина. А что делать? Придётся самому разбираться, в чём дело. Бабушка часто говорила, что нужно только посмотреть страху в глаза и сразу перестанешь бояться.
Коля ступил одной ногой на пол. Другой. Холодно босиком. Мальчик медленно подошёл к окну, с опаской поглядывая на тополиные ветви. От страха всё время хотелось убежать и, запрыгнув на раскладушку, укрыться одеялом с головой. Но нельзя. Со страхом надо бороться, иначе всю ночь будешь бояться.
Коля забрался на стоящий возле окна стул, потянулся и открыл форточку деревянного окошка. В комнату ворвался свежий воздух июльской ночи. Коля осторожно посмотрел на тополь сквозь форточку без сетки. Да, просто дерево. Где-то у него остались ещё листья, редкие и жухлые какие-то листья. Половина всех его ветвей была сухой. Бедный тополь, старенький и больной. Бабушка тоже болела. Наверное, он скоро совсем засохнет… Жалко. Он совсем не злой вроде.
Ну, вот, ничего страшного. Просто тополь. Можно идти обратно и ложиться.
Укрываясь одеялом, Коля ещё видел, как тополь тенями своих больных веточек потрагивает за плечо спящего Юру, гладит легонько по макушке, всё-таки успокаивает его. Тополь, он добрый, хороший, как бабушка.
И теперь всегда будет напоминать о ней.
Глава 4
Под пение "Трисвятого" они вышли из Храма. Пока взрослые что-то обсуждали, Коля молча смотрел, как четверо мужчин погружают лакированный гроб в катафалк. Странно, но теперь уже не чувство горькой утраты, но какой-то светлой и тихой печали наполняло его душу. Он уже не плакал, вспоминая, как совсем недавно бабушка будила его по утрам, лечила разбитые коленки и смеялась над его шалостями. Уже не плакал. И даже не хотелось. Стало отчего-то так спокойно. Коля догадался, что это Бог помог ему, дал сил и поддержал. Они с бабушкой всегда ходили на Отпевание односельчан. Она тогда говорила: "Это нам для утешения. Господь нас утешит". И всегда становилось легче, хотя смерть казалась чем-то страшным. Вот и сейчас так. Господь утешил.
И всё же трудно было Коле осознавать, что родной ему человек и целый мир, который ушёл вместе с ним, только что были заколочены незнакомыми мужчинами в эту странную узкую деревянную коробку.
– Сейчас поедем на кладбище, бабушку в земельку положим, – подойдя и взяв мальчика за руку, пояснила мама. – Пойдём?
– Угу, – кивнул мальчик, не отрывая взгляда от гроба.
Как же это странно: закапывать родного человека в землю. Вот, совсем недавно вы разговаривали о чём-то, смеялись… А теперь вы едете в душном автомобиле: он в гробу, ты на коленях у матери. И всё это затем, чтобы в итоге положить его в яму и засыпать землёй. В голове не укладывается.
Вот, вы остановились. Ловкие работники похоронного бюро снова взялись за гроб. Через какие-то несколько минут они уже опускают его при помощи верёвок в заранее сделанную двухметровую яму. Что-то сжимается у тебя внутри, пока ты смотришь на это. Наверное, сердце не находит себе места в груди. Ты дёргаешься, вырываешься из маминых рук и делаешь бесцельный отчаянный шаг, словно хочешь остановить разрывающий тебе душу процесс. Но мама препятствует, хватает за плечи. Её удивлённое лицо безмолвно спрашивает тебя: "Что такое?" Но она уже всё поняла. На тебе словно написано, что ты сейчас думаешь и чувствуешь. Она прижимает тебя к себе, не давая смотреть, как несколько удивительно невозмутимых мужчин продолжают свою работу.