Эта беспрецедентная угроза прозвучала не на каком-то идиотском митинге в прогнившем городишке. А в Англии, в интервью, данном 17 марта турецкой службе BBC. Для внесения полной ясности глава Турции заявил, что если демократические собрания посмели завести речь об этнических чистках армян в двадцатом веке, он лично завершит эти чистки в двадцать первом!
С чего начать? Огромные массы турецких «гастарбайтеров» сегодня можно видеть во всех странах Европейского союза, вступление в который Турция провозглашает своей целью. Как отреагировало бы мировое сообщество, призови премьер-министр одной из европейских стран к массовой депортации всех турок? Тем не менее ксенофобская демагогия Эрдогана не вызывает ни малейшего осуждения Вашингтона и Брюсселя. Возможно, он и преувеличивает количество экономических беженцев из соседней бывшей советской Армении, которых приходится «терпеть», но разве не показательно, что он держит их число в голове? А как с горсткой выживших турецких армян?
Эта вспышка гнева подкрепляет и без того веские основания считать Эрдогана психически неуравновешенным. В январе 2009 года в Давосе он вышел из себя во время коллективной дискуссии с участием главы Лиги арабских государств и израильского президента Шимона Переса, побагровел от ярости и схватил за руку модератора, попытавшегося его успокоить. В тот раз он кричал, что израильтяне в секторе Газа слишком хорошо знали, «как убивать», что, возможно, и правда, но, кажется, за этими словами стоит в лучшем случае зависть. К тому же турецкие националисты сказали мне, что он взбесился, поскольку ему пришелся не по нраву тот факт, что модератор — Дэвид Игнатиус из «Вашингтон пост» — армянин по происхождению. Вскоре на саммите НАТО в Турции у Эрдогана случился еще один приступ гнева, вызванный идеей, что бывший датский премьер-министр Андерс Фог Расмуссен может быть избран новым главой альянса. Тогда в Дании вышли комиксы, высмеивавшие откровенно слабую выдержку Эрдогана.
Продолжающееся отрицание имеет плачевные культурные и политические последствия для самой Турции. Самого известного писателя страны Орхана Памука в 2005 году привлекли к суду за признание роли Турции в уничтожении армян. Не получи он Нобелевскую премию, ему, возможно, пришлось бы непросто, как многим другим выдающимся и мужественным интеллектуалам, среди которых Мурат Бельге. Турецкий журналист и редактор армянского происхождения Грант Динк, также привлекавшийся к ответственности за нарушение действующего в стране закона, запрещающего обсуждение прошлого, был застрелен на улице, а его убийца позднее сфотографирован в компании сияющих и лояльных полицейских.
Другими словами, первоначальное преступление сокрушает все попытки его сокрытия. А отрицание множит новые преступления. В 1955 году в результате спровоцированного властями погрома в Стамбуле были сожжены тысячи домов остававшихся в городе греков, армян и евреев, а также других неверных. Законодательно закрепленная концепция главенства турецкой нации послужила основанием для непризнания прав и статуса языка огромного курдского населения страны и создания вооруженной колонии поселенцев и оккупантов на земле Кипра, демократического члена Европейского союза.
Поэтому страдающий от болезненного расстройства личности премьер-министр не просто бедствие для Турции. С подобным руководителем у великой страны нет шансов войти в состав Европейского союза или стать надежным членом НАТО. А историю не обманешь — мертвые Армении будут вопиять о себе всегда. Или мы не должны прекращать делать это за них. И пусть эмоционально неустойчивый турецкий премьер неистовствует сколько угодно, когда другие парламенты и конгрессы ставят и обсуждают вопрос о геноциде армян. Гротескность ситуации заключается в том, что единственному парламенту, который этот вопрос обсуждать должен, — турецкому — это запрещено собственным законом. И если ничего не изменится, мы будем и без тени оправданий продолжать это делать до тех пор, пока этого не сделают те, кто должен.
Укрепление Хезболлы
Работая корреспондентом в Северном Ливане во второй половине 1970-х годов, в период нескончаемой войны на истощение между Израилем и ООП и в момент, когда давно оставленное без внимания шиитское меньшинство страны как раз начало организовываться, я заметил присутствие практически неприметного символического контингента иранских вооруженных сил. Направил его туда шах Ирана, который (о чем мы склонны забывать) всегда помнил о своем титуле «Тень Аллаха» и роли помазанника, защищающего всех шиитов. В то время я высказал оказавшееся куда более прозорливым, чем мог тогда предположить, мнение о том, что этим солдатам, скорее всего, не придется задержаться в стране слишком надолго, вследствие необходимости вернуться домой для защиты буффонадного трона.