Легкая светская беседа в подобных мучительных обстоятельствах затруднительна, но я жестокий профессионал и меня непросто сломить, поэтому я ее поддерживал. «Что за мужчины сюда приходят?» — «Те, кому предстоит операция по поводу геморроя». О, великолепно. «И те, с Уолл-стрита, которые много слишком сидят и зарабатывают воспаление седалищ». Угу. «А также много таких, кого сюда гонят жены и невесты». Да неужели? Также я узнал, хотя несколько помимо желания, что к восковой эпиляции прибегают порноактеры, чтобы рельефнее предстать в видео. К тому моменту, полагал я, мы уже близки к финальной агонии, но я ошибался. Боже, как я ошибался.
Вы, дамы, поймете, что я имею в виду под позой в стременах, которую мне бесцеремонно приказали принять. То есть, я обнимал одну ногу, а мисс Падилья доставалась другая. И проделывает она подобное, чтобы заработать на хлеб насущный. Непросто быть доктором Литучи и каждый день по локоть погружаться в ротовые полости других людей. Но такое… Подождите — это вы это серьезно о накладывании… О боже. Я был поражен внезапным приступом жгучей боли, сопровождавшейся головокружительным ощущением. Ошалело заткнувшись, я, стиснув зубы, слушал, как мисс Падилья рассказывала о планах покорения Лондона и полета в Дубай для демонстрации своего мастерства. Назвать это «ростом отрасли» было бы незаслуженным преуменьшением: «Джей Систерс» не успокоятся, пока хоть один волосок останется хоть в одной складочке. Завтра — весь мир. А сегодня ваш покорный слуга. И мой единственный вопрос был: «Где то, что от меня осталось?» Мы не делали снимок «до», а потому, с вашего позволения, не буду описывать картины «после». Могу вам лишь сказать, что общий эффект оказался достаточно странным. Покрывающая грудь меховая растительность саванной простирается на юг над выпуклостью живота и переходит в область пустыни. Ниже пояса — ни волоса. Думаю, я мог бы оголить и весь торс, но тогда еще сильнее, чем сейчас, походил бы на морскую свинку.
Мой божественный редактор и друг Эми Белл любезно пришла оказать мне моральную поддержку, оказавшуюся ненужной. Позже, за исцеляющим и укрепляющим ленчем, она поведала мне, что персонал «Джей Систерс» был удивлен тем, что я не закричал и даже не ойкнул, а потому, полагаю, могу гордиться своей британской сдержанностью больше, нежели британскими зубами прежде. И у меня есть новое прозвище для моего готового к порно, но, как ни парадоксально, все еще подрагивающего от ухаживаний достоинства: «Голый пройдоха». Как долго, лениво вопрошаю я себя, это продлится?
Французы говорят: «Il faut souffrir pour être belle». Красота требует жертв. Оглядываясь на долгую и тяжелую борьбу по ремонту себя и недавние смущающие проблески утраченного детства, я все больше убеждаюсь, что достаточно родиться единожды, не бояться брать от жизни все и безобразно стареть.
На границах самосовершенствования,
часть III: Задание выполнено
Можно смело утверждать, что стремящимся улучшить состояние здоровья и физическую форму лучше не откладывать до пятидесяти девяти лет. Вместе с тем человека, дотянувшего до подобного возраста и желающего продолжать съемки в великой мыльной опере собственного существования, пронзает острое осознание необходимости незамедлительно предпринять лечебно-восстановительные мероприятия. Достаточно точно все это выразил тот, кто первым сказал, что если бы знал, что проживет так долго, относился бы к себе бережнее.
Теперь о том, хотите ли вы хорошо (или лучше) себя чувствовать или же хорошо (или, как минимум, чуть лучше) выглядеть. Многое перепробовав — от обертываний до бразильских эпиляций бикини, — я совершенно неожиданно убедился, что все косметические проблемы меркнут перед насущной потребностью выжить. Короче говоря, я сделался одержим неминуемостью собственной гибели.
Одновременно с испытаниями мною роскошных курортов и фолликулярных пыточных камер страны, я совершал пространный вояж для рекламы своей книги, в течение целой недели возглавлявшей список бестселлеров. Вояж вылился в немалое предприятие, и некоторое время я путешествовал в компании своего молодого друга Кэри Голдстейна, принца публицистов и высокоодаренного выпускающего редактора. Он возил меня по аэропортам и студиям, а в перерывах пил и курил со мной практически наравне и полностью превосходил в странной гипнотической притягательности для женщин. Накачиваясь виски, а главное, никотином (одна ирландская газета тогда написала обо мне как о человеке, «редко вдыхающем кислород»), я выдержал эпическую чреду нескончаемых дней в дороге, великую память о которых сохраню навсегда. Вот только внезапно и с ужасом я начал осознавать, что это будет отнюдь не добрая память. Мой внутренний голос все настойчивее твердил: из этих роялти тебе не доведется истратить ни цента. И неприятный привкус сигарет во рту, словно выносящий мозг таран, бьющий в одну и ту же точку стены, уже заставлял по несколько раз в день чистить зубы и полоскать десны, чтобы хоть на время избавиться от гнетущего чувства превращения в труп. Я думал о смерти постоянно.