На семинаре Аллена Карра меня учили внушать себе, что бросить вредную привычку означает не расстаться с другом, а прикончить врага, и я изо всех сил старался эту мантру затвердить. Однако отнюдь не каждому по плечу поставить крест на отношениях любви-ненависти с помощью простых банальностей. Могу с полной уверенностью сказать лишь одно: мои теперешние страхи — ничто по сравнению с ужасами годичной давности, однако прежние ужасы были тогда, а тоска — сейчас.
От тяжелого к легкому: мои коллеги в отделе красоты «Вэнити Фэйр» решили, что неплохо было бы поработать и над моими волосами. Проблема в том, что навершье табачного цвета более или менее справляется с работой по прикрытию куполообразного скальпа, с недавних пор страдающего от поползновений лба. А точнее, это фактически двойная корона, непослушная настолько, что ей практически невозможно придать стиль. Помыть, провести щеткой, пригладить рукой и можно начинать новый день. Для исправления ситуации были предприняты две попытки. Парикмахер жены, Денис Рош, стригущий и сушащий феном весь Джорджтаун, порекомендовал «Бразильский кератиновый уход». (У меня в памяти тут же всплыли бразильские леди, вощившие и рвавшие мои чресла.) И было решено, что мои волосы следует смоделировать не иначе как по образцу великого Фредерика Феккея.
Кератиновый уход за волосами, родиной которого, как и многого другого из мира телесных мехов, является Бразилия, сегодня популяризируется такими звездами парикмахерского искусства, как Рош и Питер Коппола. По сути, он упаковывает ваши волосы в оболочку и утолщает, и (если ваша проблема это непокорные кудри) выпрямляет их, что странно, поскольку главный ингредиент извлекается из овечьей шерсти. В самой процедуре ничего экстраординарного нет — после подобия окрашивания волосы оставляют сохнуть минут на двадцать, в результате чего мои перестали завиваться при наступлении влажной погоды, и их можно расчесать расческой или щеткой, чтобы они были гладкими и вообще лежали, а не выглядели так, будто я пытался наворотить нечто. Итак, два больших пальца вверх за это.
Но ничто в жизни не проходит гладко или ровно. Вскоре после первого курса лечения волос, как раз наутро моей встречи с Феккеем, я проснулся и обнаружил, что мое лицо распухло примерно вдвое против обычного. Припухлость не была равномерной: одна сторона раздулась, словно меня пнул мул, а под подбородком болтался то ли зоб, то ли кошель, то ли подгрудок. Большое спасибо! Ничто так мгновенно не старит, как дополнительный мешок плоти над кадыком, не говоря уже о вздутии щеки, а через час мне надо было быть в салоне, положительно изобилующем молодостью и красотой.
Все были очень милы, делая вид, что не замечают, как в кресло после Феккея уселся принц-лягушка. Преданный фотограф даже пробормотал что-то утешительное о «фотошопе». Мое вздувшееся лицо умело побрили почти без суеты, а затем очень ловко и быстро придали форму оставшимся у меня волосам и подровняли их. Жаль, что вся моя программа самосовершенствования явно шла в двух противоположных направлениях сразу, и моим следующим назначением стал визит к ЛОРу, который, как ни странно, выудил у меня деньги через хобот. (Пилюли, которые он мне дал, вздутие сняли, однако через месяц или чуть более того, славная обвислость под подбородком появилась снова и, кажется, вознамерилась прописаться в этом месте на постоянное жительство. Я рад, что ей, судя по всему, там понравилось.)
И, наконец, самый больной вопрос из всех. Физические упражнения. Пока ты куришь, об этом и речи не идет. Добрая долгая прогулка? Предпочел бы сигарету. Визит в спортзал? Как-нибудь в другой раз. А как насчет хорошей партии в теннис? Вы случайно не шутите? Чтобы выдержать такое, у меня есть полпачки. Единственное, что могло бы меня действительно заинтересовать, так это основательный ночной перекус, возможно, с коктейлем и вином (как повод открыть новую пачку). И давайте приступим к переговорам! Что сегодня, когда все это осталось у меня в прошлом, могло бы заполнить пустоту?