Но Ана продолжала. Ей не нужно было шевелиться и напрягаться, чтобы из нее изливалась Тьма. Она была треснутым сосудом, который опустошал сам себя.
Кеннет выронил нож. Маленькая победа. Еще вспышка. Кеннет оказался рядом. Она не могла допустить, чтобы ей вырвали все ногти.
Кеннет упал на колени. Вспышки стали слабее. Изо рта у него потекла кровь, он начал кашлять. Анна вдруг поняла, что Кеннет умоляет ее остановиться, как недавно она его. Но волны Тьмы не прекращались. Ана не думала ни о чем, все что в ней осталось — всепоглощающая, безумная боль и волны силы, как ей казалось, уносящие опасность.
Кеннет упал. Он был совсем рядом, Ана не сразу это поняла. Она просунула руку через решетку, коснулась его волос. И боль, пронзающая каждую частичку ее тела, прекратилась. Тьма стихла.
Ана лежала, не понимая жива ли она. И жив ли Кеннет. Она не чувствовала своего тела, но оставалась в сознании. Ее поглотило какое-то странное спокойствие, будто нет больше ничего важного, будто ничего больше не существует, кроме мыслей и скребущего ощущения на кончиках пальцев от волос Кеннета, которые она продолжала перебирать.
«Я опять осталась одна».
Глава 30. Глупец
Ана не знала, сколько времени она пролежала на полу, когда раздался грохот и скрежет, а затем в комнате резко посветлело. Она попыталась повернуться, чтобы посмотреть, что происходит, но не смогла — тело ее не подчинялось. Послышались шаркающие шаги.
— Тьфу ты, проклятье! — кто-то выругался, споткнувшись.
Ана все еще касалась волос Кеннета, без сознания лежащего перед ней в луже крови. Рядом с ним в клетке стоял пленник, его ноги выглядели полностью здоровыми, как и он сам. Ей подумалось, что она была права, и все, что она видела — лишь страшный сон.
Пленник пошаркал к Ане и присел на корточки. Она хотела отстраниться, отползти в сторону, но снова ничего не получилось: она словно была заперта в теле тряпичной куклы. Мужчина внимательно ее рассматривал.
— А я тебя помню! — воскликнул хриплый и насмешливый голос, — первосвященник так желал тебя, что никому не позволял с тобой развлечься, держал тебя чистой, а ты… оказалась Проклятой, значит. — Пленник взял Ану за подбородок шершавыми пальцами и оценивающе повертел ее голову. — Вкус у него так себе.
Она слушала его равнодушно: все чувства внутри нее сгорели, и она оказалась безучастным наблюдателем. Ана теперь поняла, что его одежда некогда была церковным одеянием.
— Отродье! — Он крепко сжал ее лицо, а затем с отвращением отшвырнул. Ана ударилась головой об пол. Пленник пнул ее в живот и подошел к Кеннету. — Как судьба-то повернулась, да, урод?
Он взял со столика нож, один из тех, которыми Кеннет не воспользовался, присел и поднес его к горлу графа. Раздался хриплый, булькающий смех. Ана в мгновение поняла, что пленник собирается сделать с Кеннетом, и осознала, кем был этот человек: она вспомнила, как один из помощников первосвященника ввел ей наркотик в плечо. Она его узнала. И в ней проснулись страх и… злость.
— Действительно, судьба, — одними губами произнесла Ана.
Нож вошел в человеческую плоть, заструилась кровь. Сколько раз за сегодня Ана уже наблюдала это? Было больше не страшно, не тошно, не больно. Раздался глухой удар. Пленник упал на пол. Нож торчал из его живота.
Ана подождала еще немного, чтобы убедиться, что его сознание окончательно ускользнуло. Она почувствовала, что на это ушли последние капли Тьмы. Наконец можно было расслабиться… Ана мирно закрыла глаза…
— Ана! — Ее трясли за плечо.
Она что-то промычала и отвернулась на другой бок — ей слишком хотелось спать. Но ее мягкая кровать сегодня оказалась жесткой, и Ана окончательно проснулась на ледяном каменном полу. Жуткие воспоминания быстро заняли место сладостной дремы. Ана села и осмотрелась, она все еще находилась в той ужасной комнате. Из маленького открытого окна под потолком шел слабый солнечный свет, и дул прохладный ветер, разбавляя зловоние. Рядом с ней сидел Кеннет: весь в крови, измученный, так что казалось, что он вот-вот снова упадет в обморок. За решеткой лежало тело пленника со вспоротым животом.
— Ты жив!.. — забыв о формальностях, воскликнула Ана и закрыла лицо руками.
— Я не понимаю, ты рада или разочарована? — усмехнулся Кеннет.