Первым делом она выдала Гермионе вересковый чай, поскольку девочка до сих пор продолжала тихо всхлипывать по ночам, даже если днем держалась. Потом вересковый чай выпросил себе и Гарри, которого продолжали мучить видения. В конце концов, Алика и сама присоединилась к ребятам, честно признавшись самой себе, что без этой меры она либо сама вообще перестанет нормально спать, либо отдыха лишатся ребята из-за речей, которые она толкает по ночам.
К паскудному портрету Алика старалась не подходить. Как только богатая позолоченная рама появлялась на свет божий из сумочки, девушка старалась убраться куда подальше, чтобы избежать навязчивого желания разбить картину к чертовой бабушке, ну, или, хотя бы, наговорить ответных гадостей зловредному слизеринцу. Найджелус был ценным источником информации, преисполненный надежды выведать у ребят их местоположение. Только вот Гарри с Гермионой быть слизеринцами получалось даже лучше, чем Финеасу: геолокацию их он так и не узнал, а вот новости из Хогвартса лились если не рекой, то полноценным ручьем. Одно лишь осознание этого отдавалось в душе отвратительно-приятным легким злорадством.
В конце концов, ребятам удалось выведать у Блэка, что Снейп все больше и больше сталкивался с глухим сопротивлением учеников, а Джинни, Полумна и Невилл и вовсе пытаются возродить отряд Дамблдора. Было выяснено, что Кэрроу все же вышли из-под какого-никакого контроля, и теперь применяют Непростительные направо и налево. Гарри пару раз порывался даже вернуться в школу, дабы вместе с остальными вести подпольную войну против режима Снейпа. Алике приходилось по несколько раз напоминать парню, что он – Нежелательное лицо №1, и ему никак нельзя хоть как-то проявлять себя раньше времени.
-Что ты думаешь, если бы я или Гермиона не разыскивались примерно с таким же энтузиазмом, думаешь, мы бы не вернулись в Хогвартс? – говорила она Поттеру – На нас сейчас возложена особая задача, и мы ее должны выполнить, и только потом уже импровизировать.
Гермиона смотрела на медальон, лежащий перед ними.
-Хуже всего сейчас сидеть вот так, со связанными руками, - злился Гарри – когда там медленно убивают наших друзей.
Именно сейчас Алика отчетливо поняла одну вещь. Перед ней – дети, которым пришлось очень рано повзрослеть. Они лишились детства еще в самом нежном возрасте, гораздо раньше, чем она сама. Они уже в двенадцать лет знали, почем фунт лиха, какова на вид смерть, каково ее ледяное дыхание.
Они были ключевыми фигурами в этой войне, но они были детьми. От них зависело будущее если не мира, то Британии точно, но они были детьми. Жизнь возложила на их плечи огромную ответственность, но они, черт возьми, еще дети! Дети, которых безжалостно втянули во взрослую войну. И уж если они здесь, то она определенно должна сделать все, зависящее от нее, чтобы у каждого такого же ребенка была надежда на нормальное, не отнятое детство.
Загвоздка была в том, что последнее время от нее не зависело практически ничего. Каждую свою вахту она пыталась хотя бы вскрыть злосчастный медальон, но в итоге лишилась половины своих отмычек. Шрам уже практически не восстанавливался, благо, у нее уже был отвар чертополоха, примочки с которым она практически не отнимала от правой лопатки. Гермиона, поначалу не верившая в народную медицину, спустя какое-то время прониклась к вересковому чаю и компрессам с чертополохом, глядя на затягивающиеся рубцы на плече у Алики.
Оставаться подолгу на одном месте было небезопасно, поэтому из Шотландии, где только по ночам слегка подмораживало, им пришлось переместиться в другие места. Когда они оказались в горах, где уже хлестал снег с дождем, Алика, стуча зубами, поклялась себе ближайшее время раздобыть что-то потеплее ее летней формы – в Азкабане, к сожалению, беглецам пуховики не выдавали.
Свою мечту последних двух недель девушке удалось осуществить только, когда они оказались неподалеку небольшого уэльского городка. Наплевав на все законы морали и не только, Алика бессовестно сперла теплую куртку прямо из-под носа у местной торговки из маленького магазинчика. Не замечая осуждающего взгляда Гермионы, девушка с наслаждением куталась в теплый пуховик, отогреваясь впервые за долгое время.