Спустя полчаса бесполезного махания рукой на обочину съехала древняя газелька. Водитель лет шестидесяти с густыми усами открыл окно.
-Вам далеко?
-До Всеволжска не едете случайно? – спросила Алика.
-Случайно – еду, - хмыкнул водитель.
В кузове было холодно. Брезент трепыхался на ветру, а обледеневшие скамейки держались на честном слове.
-Я думаю, согревающее заклинание никто не отследит, - решил Гарри и полез за палочкой.
На полпути к карману его рука замерла.
-Гермиона, где моя палочка?
Грейнджер молча сверлила парня взглядом.
-Где моя палочка, Гермиона?
-Гарри…
-Где. Моя. Палочка?! – теряя терпение, рявкнул Гарри.
-Гарри, прости меня! – Гермиона запустила руку в сумочку, откуда извлекла… обломки палочки.
Гарри, круглыми от ужаса глазами глядя на некогда свою палочку, взял два кусочка в руки.
-П-почини ее… - произнес он срывающимся голосом – Пожалуйста!!!
-Гарри, боюсь, это невозможно, я пыталась! Она так сломалась, что…
-Попробуй! – взмолился Гарри.
-Репаро, - со вздохом произнесла Гермиона.
Обломки срослись.
-Люмос!
Палочка выпустила несколько искр и затихла.
-Экспеллиармус!
Палочка в руках Гермионы слабо дернулась, но зато палочка Гарри, не выдержав малейшей магической нагрузки, вновь переломилась пополам, жалобно хрустнув.
-Гарри… Прости меня, это моя вина… - сбивчиво заговорила Грейнджер – Я бросила в змею заклинание, оно отскочило… и попало в твою палочку, прости, пожалуйста!
-Ты не виновата, Гермиона, ты спасала всех нас, - качнул головой Гарри, убирая обломки палочки в нагрудный мешочек.
-Гарри, - вспомнила вдруг Алика и полезла за пояс – возьми пока мою. Я в случае опасности все равно ее буду использовать максимум как колющее оружие, а тебе пригодится на это время. К тому же, там внутри тоже перо феникса, думаю, тебе будет с ней удобно.
Гарри осторожно взял в руки кленовую палочку. Та его, казалось, даже узнала – при соприкосновении с его рукой из древка вылетел сноп искр.
-Я помню ее, - вдруг криво усмехнулся он – Олливандер предлагал ее мне, но я ей разгромил половину его лавки.
Алика усмехнулась.
-Будет неплохо, если ты разгромишь половину обиталища Пожирателей.
Гарри вздохнул и погрузился в молчание.
Газель тарахтела и пофыркивала. Древний двигатель то и дело чихал – то ли был неисправен, то ли в бензине была вода. Всех троих обитателей кузова то и дело потряхивало на кочках, и Алика, казалось, уже набила себе на голове шишку от постоянных соприкосновений с железной рамой.
Вдруг Гарри поднял голову и заговорил.
-Когда я… спал, - он замялся, подбирая слова – я слышал, как меня… назвали братом… мне показалось.
Гермиона закивала и уставилась на Алику.
«Ну, вот и настал момент истины. Эх, как бы слова-то подобрать».
-Ну… у наших с тобой аур, Гарри, есть небольшое сходство. Мой дар… он может уйти от своего хозяина в случае… смерти.
Две пары глаз, не моргая, сверлили девушку, которая нервно теребила выбившуюся каштановую прядь.
-От меня он один раз уходил. Меня… меня тогда сбила машина, и мое сердце на несколько минут остановилось.
Ребята выжидающе молчали, и поэтому Алика, набравшись смелости, продолжила.
-Когда Люпин исследовал мой дар, он сказало, что в такие моменты – когда дар вынужденно покидает хозяина, он ищет себе нового по принципу «кто больше всего нуждается в помощи». И мой дар тогда нашел себе нового хозяина, но меня откачали, и он… вернулся ко мне.
-Когда… когда это было? – хрипло спросил Гарри, подавшись вперед.
Алика глубоко вдохнула, как перед прыжком в воду.
-Тридцать первого октября восемьдесят первого года.
Гермиона тихо ахнула, а Гарри уставился перед собой невидящим взглядом, неосознанно потирая шрам на лбу.
-То-то мне казалось, что ваши шрамы… немного похожи, - вдруг сказала Гермиона, легко улыбаясь.
-То есть, - вынырнул из размышлений Гарри – получается…
-Получается, ты мой названный брат, - закончила его мысль Алика.
-Тогда, Алика Андреевна, я…
-Лика. Просто Лика. Я думаю, мы втроем уже достаточно всего пережили, чтобы, наконец, плюнуть на эти расшаркивания. Мы же все-таки не в Хогвартсе, - хитро прищурилась она – и, к тому же, вы Сириуса как называете, «мистер Блэк»? «Сэр», может быть?
Гермиона испустила нервный смешок, Гарри прыснул вслед за ней, и очень скоро весь кузов древней, скрипучей и разваливающейся газельки наполнил звонкий, заливистый смех.
Как удивительно устроена жизнь! В момент, когда окружающая тебя действительность разваливается на куски, и ты рискуешь разъехаться по швам вместе со всем, что знал когда-либо, в твоей жизни появляются люди, которые оказываются тебе гораздо ближе, чем все остальные за все предыдущее время. Алика смотрела на хохочущих ребят, смеялась сама и чувствовала, как из ее души постепенно уходит тьма, выжигается, испаряется, оставляя ощущение свободы, легкости и готовности действовать, идти дальше – до победного конца.