Кэрроу аж побелел от гнева, но Снейп оказался проворнее.
-Вон!
Через секунду Кэрроу в кабинете уже не было.
* * *
Взгляд Лики вновь упал на портрет Дамблдора. Медленно, стараясь не делать никаких резких движений, она подошла к рамке, из которой на нее смотрели лучистые глаза Директора Хогвартса. Настоящего директора.
-Здравствуйте, Алика Андреевна, - мягко произнес Дамблдор с портрета.
Внутри что-то будто скрутило. Зажало в тиски. Не было ни слез, ни чувства горя, утраты, отчаяния. Отголоски какой-то звенящей пустоты, казалось, наполняли ее с каждым днем все больше.
-Директор.
-Я уже бывший директор, Лика, - мягко напомнил ей портрет.
-Стараниями того, кому Вы доверяли больше всего.
Дамблдор вздохнул.
-Жизнь порой ставит нас в очень непростые ситуации, Лика, - по его лицу пробежала тень – но необходимо обращаться всегда к тому, что для нас главное. Что зажигает свет внутри нас.
-Но как быть, если его внутри не зажигает ничто?
Дамблдор посерьезнел, и между губ залегла горькая складка.
-Я всегда говорил, что Вы – невероятно сильная девушка, Лика. Я повторю это и сейчас. Ты – сталь. Ты – кремень. Будь стойкой и никогда не забывай, кто ты есть на самом деле.
«Я уже начинаю это забывать».
-Я вам не мешаю? – ледяной голос Снейпа как будто ударил в лопатки Лике.
-Ах, Северус, - улыбнулся Дамблдор – уж прости ты старику его болтовню.
Затем он поднялся со своего кресла, в котором сидел, улыбнулся уже Лике – тепло, по-отечески, и помахал рукой. Она тоже было рванулась поднять руку – и только дернула наручники.
-А теперь, - Снейп поднялся из кресла – когда ты закончила эту пустую болтовню с безмозглым стариком, я надеюсь, ты наконец-то назовешь мне, где находится Поттер и его друзья?
Лика догадывалась, где они. То, как Кэрроу неосторожно обмолвился об исчезновении домовика, в котором было нетрудно предположить Добби – после этого у нее затеплилась надежда, что они все еще не в лапах Волан-де-Морта.
Вот только Снейпу об этом знать совершенно необязательно.
-Да, я знаю, где они.
Отчаянный блеф, который, помимо всего прочего, призван спасти ее от внезапной Авады.
-Но ты же не думаешь, что я тебе так просто скажу их местоположение? Что предам друзей? Это не совсем в моем стиле, если понимаете, о чем я, профессор.
-Вам так хочется нарваться на Круциатус? – в его голосе зазвучала угроза – Ты же понимаешь, что я это могу с легкостью устроить.
-О, превосходно понимаю. А еще я понимаю, что Дамблдор был не единственным убитым тобой коллегой – думаю, Чарити Бербидж со мной согласится, не так ли? Сколько еще должно умереть людей, которые тебе верили, чтобы ты достиг необходимого уровня доверия у Волан-де…
-КРУЦИО!!!
Уже знакомая жгучая боль заставила ее повалиться на устланный ковром пол. Вот только вместо вопля из нее вырвался надсадный, хриплый смех. Казалось, он клокотал у нее в груди, рассыпался пузырьками по крови, перемешиваясь с нитями боли от пыточного заклятия.
Снейп опустил палочку, а она продолжала сотрясаться от смеха.
-Знаешь ли ты, откуда меня притащили сюда, Снейп? – этот смех вряд ли можно было назвать человеческим – отрывистый, свистящий, он вырывался из ее грудной клетки, как воздух из проколотого воздушного шара – Да прямиком из малфоевских застенков, Снейп! Понимаешь? Я этот Круциатус в исполнении Беллатрисы получала на завтрак, обед и ужин на протяжении трех чертовых недель, а разочек даже Темнолордовского отведала! Ты думаешь, что меня можно им напугать, серьезно?
Лика не помнила, как Кэрроу ее за шиворот вытаскивал из кабинета директора, не помнила, как ее волокли через коридоры в подземелья, как бросили в чулан и с грохотом закрыли дверь.
Ее мысли были только о зудящей боли в ладони.
Лика поднесла ее к лицу и протерла кровь с кожи.
Теперь ей наручники не казались такой серьезной проблемой. Теперь будет легче. Теперь уже только дело техники..
В ее ладони красовались две вогнанные под кожу иглы, на которые она напоролась, катаясь по ковру и извиваясь от Снейповского Круциатуса.
* * *
Нечеловеческий вопль прорезал мертвую тишину подземелий. Это был крик, от которого кровь стыла в жилах, по коже бежали мурашки, а волосы на затылке начинали шевелиться.
Алика лежала в своей камере в неестественно изломанной позе. Остекляневшие глаза смотрели в потолок, лицо не выражало абсолютно ничего. Тонкой струйкой стекавшая на каменный пол кровь из носа собиралась в багровые лужицы у головы и наполняла воздух в чулане запахом больницы, смерти, безысходности.