Астарион.
Вампир стоял на краю крыши, совсем рядом, громогласно хлопая в ладоши, словно его восхитила эта крошечная погоня и небольшой геноцид его прислужников. Чёрт! У Серены нет выбора. Это последняя ставка и не дай бог она проиграет…. Вдохнув поглубже, эльфийка раскинула свиток в воздухе и по памяти начала произносить заклинание, записанное в нем.
Астарион тут же рванул с места, порываясь задержать пленницу. Заткнуть рот! Вырвать свиток! Удержать за руку, чтобы телепортироваться вместе с ней — что угодно, но Серена не должна уйти! Вытянув руку, чтобы схватить девицу за лоскут платья, вампир встретил ударную волну голубых молний произнесенного заклинания и отлетел на несколько метров в сторону, но не упал, а ловко приземлился на крыше, даже не перепачкав белоснежную рубашку.
После громкого взрыва на улицах стало нестерпимо тихо. Ушла. Снова. В самый последний момент! Ладони Астариона сжались в кулаки, в глазах пылал огонь трепещущей ярости, окрасивший радужки вампира в мрачный оттенок красного.
Убежище
Ненавижу телепортации! Тело упрямо сопротивлялось потоку проносящейся энергии, скручивая мышцы тугим узлом болей и подгоняя к горлу нестерпимую тошноту. Голова кружилась. Не в силах найти зримую точку опоры, Серена закрыла глаза и попыталась подавить гнетущее чувство агонии в голове. Какое-то из слов заклятия сказано неправильно и если повезет — странница отделается дезориентацией и сотрясением, и её не разорвёт по пути к пункту назначения. До чего неслыханная наглость — уповать на удачу и сей раз, когда за плечами удачный побег от Астариона и сопровождающих его отродий. Но что ей делать? Бояться смерти? Уж лучше так, чем навечно остаться призраком себя.
Борясь с подступающим безумием, эльфика вцепилась руками в копну волос и болезненно их стянула. Паршивая попытка заглушить одну боль другой. Остатки жалких силенок быстрочетно испарялись, оставляя хозяйку один на один с материей колдовства. Почему так долго? Почему она еще в межпространстве? Или это игры разума? Пронзительно закричав, Серена взмолилась, уповая на скорую смерть или окончание пытки.
Громким шквалом разлом оглушил и выплюнул из пространства безвременья израненное тело. В горящие легкие ледяным потоком хлынула прохлада кислорода, вырывая из горла Серены болезненный крик. Не успев сделать полноценный вдох, плоть обрушивается на крепкое дерево, что ломается под натиском ударной волны и веса Серены. В ушах гремит хруст собственных костей, с губ снова и снова срываются болезненные вскрики. Здоровенный книжный шкаф разваливается в стороны, прихватывая за собой остальных хранителей фолиантов, создавая нестерпимый грохот разрушений.
Серена сваливается на пол, сверху валятся свитки и груда тяжелых переплетов книг. Из последних сил девчонка прикрывает голову, скручиваясь в спираль и защищая особо уязвимые участки тела. Боль не прекращается, каждый удар отдается новым всплеском и сопровождается выбитым воздухом из лёгких. Погром длится недолго, но для неё — целая вечность: вечность жгучей боли, слёз и тошноты. Помутнение не позволяет задаваться лишними вопросами: не имеет значения, где Серена и почему телепортация была столь болезненной, важнее то, что она жива, пусть и не очень цела.
Острожные выверенные движения щипают тело укусами. Растолкав книги в стороны и перекатившись на спину, Серена дрожащей рукой проводит по щекам, утирая выбитые болью слезы. В легких пожар, горло саднит от криков, а левая рука… Совсем не чувствуется, и пожалуй, это заботит эльфийку в самую последнюю очередь. Мутными и расфокусированными глазами Серена старается рассмотреть хоть что-то: какую-то подсказку, где она очутилась, но разум слишком слаб, и глаза закрываются. Здесь тихо, тепло и сухо, пахнет письмом и старыми книгами. Судя по сумраку — сейчас вечер или ночь и у Серены есть несколько часов, чтобы прийти в себя и скрыться. С собой ни зелий, ни оружия. А на чтение заклинания, что струится из кольце, совсем нет сил, пересушенное криками горло не выдавит и слова, лишь стон.
Двухстворчатые двери с грохотом ударились о стены, впустив в библиотечную обитель своего хозяина. Выставленные по спирали книжные шкафы повалены, а скромное убранство разнесено в клочья: по всей башне разбросаны книги и вырванные листы, кое-где дымились свитки, в воздухе сквозила магия — её острый вкус оседал на языке.
— Какого… — мужчина с непониманием разглядывал собственную обетованную, но заметив едва заметное шевеление, вытянулся по струнке и натянул тетиву волшебного заклинания.