— Спокойно, — голос блондина остается прохладным, однако Серена видит, что его владелец… Напуган. Поднятые над головой руки тому лишь подтверждение. — Я безоружен. И не собирался нападать на тебя.
Девица недоверчиво оглядывает красноглазого компаньона, пытаясь разглядеть, не спрятано ли где оружие, которым он может вспороть внутренности, но мужчина остается неподвижным, подтверждая свои… Мирные намерения.
— Тогда что ты собирался делать? — Серена не отступала, продолжая требовать ответов, но эльф хранил молчание, многозначительно разглядывая путницу, что сидела на нём. — Говори! — девчонка с нажимом придавливает лезвие, не собираясь довольствоваться тишиной этого неоднозначного события. Астарион раздосадованно кривится, ощущая гадкость положения, в которое влип.
— Полегче! — вампир говорит вполголоса и кладет свои ладони на руку, что сжимает клинок, слегка отводя остриё и уменьшая давление на шею. Этот жест провоцирует всплеск нетерпеливой агрессии, сопровождаемый тоненьким порезом на шее, сквозь который посочилась густая кровь пленника. Крепче сжав оружие, Серена склонилась, чтобы прошептать над ухом.
— Тогда говори!
Астарион недовольно вздыхает, но нарушает свой обет молчания.
— Я собирался тебя укусить, — опешив от слов, девица резко приподнимается, но по прежнему держит клинок у шеи противника, оставаясь настороженной. Её глаза медленно скользят по чертам лица Астариона, а собственное личико вытягивается в легкой растерянности. И правда: красные глаза, бледная кожа и эти иссохшие трупы животных в лесу… Дурная, как могла не заметить этого? Еще и клыки! В рот ему, конечно, Серена не заглядывала, но какая разница?! Как она могла не заметить очевидного?
— Ты так и продолжишь сидеть на мне? — утомившись от положения жертвы, загнанной охотником в ловушку, Астарион делает несильное движение пахом, подкидывая Серену вверх, тем самым вырывая её из плена задумчивости. Но тут же жалеет об этом, следуя инерции, клинок только сильнее вжимается в бледную шею. — Убери оружие, я не собираюсь нападать!
Сбрасывая вуаль размышлений и растерянности, эльфийка прячет клинок за пазухой и вновь облачается в раздражение. Серена поднимается на ноги и отступает от лагерной лежанки, Астарион вторит движениям девушки, подальше отходя от огня и спящих вокруг него спутников.
— Почему не сказал мне? — Серена требовательно сократила дистанцию и сложила на руки на груди, непрозрачно намекая, что разговор не окончен.
— А что бы ты сказала? — язвительный полушепот обезоруживает. — В лучшем случае, просто выгнала меня, а в худшем, вонзила кол меж ребер. Так ведь у нас поступают с теми, кто обречен на вечную жажду.
Серена принимает оскорбление на свой счет. Никогда прежде она не встречала вампиров, лишь читала и слышала о них в чужих историях, и никаких негативных эмоций по отношению к пленникам жажды не испытывала. У каждого свои недостатки. Но сейчас она хмурится, немного обиженная таким отношением. Он вообще ничего не знает, чтобы делать такие выводы!
— У меня нет никаких предубеждений касательно вашего рода, однако твои действия подтверждают некоторые суеверия!
Мужчина устало вздыхает, меньше всего на свете ему хочется объясняться перед малолетней эльфийкой, что вряд ли сможет разделить тягости двухсотлетней жажды. Но ему нужно добраться до врат Балдура, и если Серена решит, что он опасен — придется выживать в одиночку, а это не входило в план.
— Послушай, я слаб и вымотан, мне нужна кровь, чтобы быть на пике своих возможностей. Ночами я охочусь на зверей, что могу поймать, но этого недостаточно, я восстанавливаюсь всё медленнее, а значит, не приношу пользы и уязвим в битвах. Необдуманно было кусать тебя без дозволения, но я не собирался убивать тебя, всего несколько глотков и я снова я.
Серена внимательно наблюдала за вампиром: его движения, разнузданные больше обычного, вполне подтверждали сказанные слова — он слаб. Но что, если это лишь ловушка, призванная усыпить бдительность, последствия которой — смерть от потери крови? Впрочем, они путешествую уже несколько недель и Астарион никогда не проявлял интерес к чужим шеям, как и любопытства к другим членам группы. Напротив, держался особняком, предпочитая уединение с книгами и вином.
— Подожди, ты… Убеждаешь дать тебе меня укусить? — эта мысль приходит внезапно, но Астарион остается неизменен своему привычному образу, он устало закатывает глаза, как-будто корит себя за этот недооцененный спектакль открытости.
— Да, Серена, я прошу тебя дать мне немного крови, — это откровение самую малость… Ошеломляет. За пару недель Серене удалось перекинуться с вампиром разве что парой полноценных фраз, а сегодня он почему-то выбрал её шею для укуса и полуночного признания, хотя рядом лежала Шедоухарт, с которой у Астариона больше общих наговоренных тем и выпитых кубков вина. Но признаться…