— Очень… Красиво, — недолго в голосе витает растерянность, но Серена достаточно быстро приходит в себя, возвращая взгляду нахальство. — Ты всех женщин кусаешь в подобных местах?.. Ну или мужчин. Или и тех, и тех. Ну то есть… — привычная дерзость утонула в загнанном пульсе неловкости. — Я хотела сказать… Не знаю, как это работает, может как с ориентацией. Просто забудь, это мои рассуждения.
Астарион с интересом наблюдает за потоком сознания Серены и едва сдерживает смех, когда девица сама себя загоняет в ловушку, неуклюже спотыкаясь о мысли, что не может держать за зубами. Это кажется забавным.
— Если ты хотела узнать, нравятся ли мне женщины, то могла бы спросить прямо, — вампир подходит к одному из деревьев и усаживается наземь, продолжая следить за каждым движением девушки. Серена хмурится, недовольно косясь на вампира. Конечно, он истолковал её вопрос так, как хотел сам, но если быть до конца откровенным, это ей тоже любопытно. Но вампиру об этом знать не обязательно.
— Не хотела я этого узнать! Детали чужой ориентации меня не касаются, мне просто стало любопытно, разделяют ли вампиры кровь на мужскую и женскую, есть ли у них предпочтения и всякое такое. Праздное любопытство! Я просто не встречала вампиров до тебя. Ладно, — эльфийка подошла ближе и внимательно рассмотрела Астариона. У неё совсем не было понимания, как сейчас себя вести и что нужно делать. Любой первый раз сопровождается неловкостью и не важно, впервые ты пробуешь эль, познаёшь мужчину или укус вампира. Серена опустилась на колени перед Астарионом и вопросительно посмотрела, безмолвно потребовав помощи, и мужчина откликнулся.
Протянув руку, и дождавшись, когда Серена вложит в неё свою ладонь, Астарион резко потянул эльфийку на себя и повернул её спиной к груди, крепко прижав. Тишину резанул приглушенный девичий писк, вырванный неожиданностью и легким смущением плотной близости. Шея Серены аккурат оказалась возле клыков Анкунина.
Астарион сделал тихий вдох, поглощая всю палитру переплетенных тонкими нитями ароматов. Волосы Серены пахли смесью зелий: что-то коричное, что-то перченое и могильно холодное, но необъяснимо притягательное, а кожа… Вампир склонился чуть ниже к шее, чтобы распробовать. Сладкая. Как сахар июньского персика и десертного вина, но пепельная, как жила драконьего сердца, как пылающий вулкан или адский огонь. В ответ на дразнящую прелюдию зрачки вампира сузились. Осторожно подхватив локоны кончиками пальцев, Астарион перекинул их на соседнее плечо, оголив белоснежную шею. Серена замерла в томительном ожидании, не обращая внимания на то, каким напряженным остается тело, словно оно готовилось… К сопротивлению.
— Расслабься, — руки Астариона медленно скользят по плечам девушки, призывая к повиновению. — Если послушаешься, возможно, тебе даже понравится. Обещаю, я не убью тебя.
Недолго поколебавшись, Серена внимает просьбе (или приказу?) и расслабляется, позволяя себе утонуть в руках голодного вампира. Астарион слышит, как участилось биение сердца, и покоряется стойкости крошечной эльфийки, что ни одним движением не смеет выдать страх. Но он ощущает его призрачное присутствие. Едва ощутимое, уступающее любопытству, но все же явившее себя на эту церемонию. Вампир сильнее сжимает девушку, но не для того, чтобы удержать, а из чувства собственного желания.
— Умница, — слово срывается шепотом и Серена поддается чарам вампира, отводя голову в сторону. — Я никогда не забуду этот дар. Спасибо.
Клыки пронзают мягкую кожу, разрывая плоть и пробираясь к вене. В ответ на боль, всё внутри скручивается в крике боли и Серена сжимает ладони в кулаки, цепляя ткань штанов Астариона. Хватка вампира крепка, и с каждой секундой тот лишь сильнее прижимает к себе жертву, насыщаясь рубиновой жидкостью. Кровь была жгучей, опаляющей внутренности, но непомерно сладкой и дурманящей: с каждым глотком Астариону хотелось лишь больше и больше, не останавливаться, испить до последней капли. Голодный, проснувшийся демон наконец нашел лазейку в своей клетке.
Мгновенная вспышка боли быстро отступила, утонув в необъяснимом чувстве блаженства: набат сердца утих, каждая мышца, скованная напряжением, стала мягкой и волокнистой, а разум окутала пелена спокойствия. Серена закрыла глаза, позволяя плыть по течению новых, ярких ощущений. От жадных объятий Астариона по телу волнами побежали мурашками, и ей хотелось еще — хотелось остаться в пленительном моменте ядовитого укуса, что одурманил разум. Хотелось плыть дальше, наслаждаться минутами крепкого единения и тревожного удовлетворения. Рука вампира легла под грудь, туда, где билось сердце Серены и с каждой секундой оно становилось всё спокойнее, тише и медленнее, оставляя жизнь где-то далеко, в ином мире — злом и несправедливом, агрессивном, казалось, совсем ненастоящем, в который Серене больше не хотелось возвращаться. Её место здесь, где-то между жизнью и смертью, последней секундой гулкого удара сердца и сладкого вздоха жизни.