Ощутив, как обмякло тело Серены и притих разум, Астарион остановился и вынул клыки из шеи. Он резко отвернул голову, борясь с демоном, что требует еще, требует вновь прильнуть к ране и осушить Серену, как и положено вампиру. Ладони сжимаются, а внутри — настоящий поединок между ним и теневой стороной, гадкой и звериной, неподвластной контролю.
Запуганный своими же мыслями, вампир вновь приложил руку к груди Серены и прислушался. Бьется. Тихо и размеренно. Только сейчас Астарион заметил, что Серена молчаливо наблюдает за звездами, откинув голову на его плечо.
Она жива.
Эльф расслабляется, позволяя себе повторить за девушкой — поднять глаза к небу, чтобы созерцать столь далекие от них иные миры. Он сыт. Терзающий две сотни лет голод отступил, наконец Астарион смог заглушить несмолкаемый голос жажды, отравляющий каждый миг жизни. В одну секунду — крошечную, почти незаметную, вампир ощутил непривычное чувство теплоты и благодарности, но так сильно его испугался, что поспешил спрятаться за привычной маской холодности и безразличия. Серена помогла ему. Она правда это сделала. Доверилась ему, хотя могла выгнать или даже убить, но сейчас — лежит с ним, совершенно потерянная и слабая, вверившая свою жизнь в руки вампира. Никто прежде не делал подобного для него. Никто… Не заботился о нем. Астарион не знал, как описать испытанное, но кажется… В этом моменте он счастлив.
— Подумать только, даже здесь, во снах, ты грезишь обо мне. О моих укусах, — голос Астариона меняется, насмешливые металлические ноты выдают его вторжение в голову Серены. Утомленная и ослабленная ранениями, эльфийка не предпринимает никаких действий, этот момент — её, всецело, до каждой секунды, разделенный с тем Астарионом, что навечно уснул. И она не станет делиться, устраивая сцену в сновидениях. Она устала, и здесь, в собственной крепости, хочет отдохнуть и отдаться тому, что уже никогда не повторится.
— Истязаешь меня в моих же снах. Какая грязная игра, — Серена не отрывает взгляда от звезд, борясь с подступающей гнетущей темнотой неведения. Мягкий, непривычно теплый смех Астариона отзывается на её лице улыбкой.
— И это ты мне говоришь о честной игре? Твой лик должен красоваться в божественном пантеоне покровителей жуликов, воров и обманщиков. Прости, милая, но такие как мы никогда не играют по правилам, — от этих слов Серена лишь шире улыбается, пряча подкравшийся румянец на щеках в сгибе локтя вампира, что по прежнему обнимает ее. Льстец.
— Я знаю, чего ты добиваешься. Чувствую, как ты пытаешься улизнуть вглубь воспоминаний, чтобы вызнать местонахождение убежища, — бесхитростный план вампира трещит по швам, но тот остаётся невозмутимо спокойным. — Зря стараешься, ты ничего там не найдешь. Я научилась этому трюку еще во время заражения личинок, когда император был частым гостем в моих снах. Я не пропущу тебя дальше, чем это воспоминание, ты только тратишь силы.
— Этакая прозорливость, — пронзающий холод уколом отдается в сердце ослабленной эльфийки. — Но я — не император, и я всё же попробую. Если ты конечно сама не жаждешь рассказать мне о том, чего я так желаю.
— Ты о могуществе? — невинный голосок лишь с виду такой, на самом деле в нём яд и ледяная сталь. — Не знаю, быть может стоит поискать другие скверные ритуалы, что вознесут тебя выше богов? Тут я плохой советчик, сам же сказал, я — покровительница воров и шарлатанов, а не зазнавшихся и жадных до величия вампиренышей.
Это удивительно, они по прежнему лежат в объятиях друг друга, но холод, что сквозит в разговоре сравним разве что с самыми далекими уголками этого мира. Изнуряющая игра доставляет им удовольствие? Астарион недовольно закатывает глаза, но уже через секунду скользит ладонью по мягкой и сочной груди путницы, заключенной в объятия.
— Какое остроумие, Серена. Твой характер стал ещё сквернее прежнего, — девчонка перехватывает руку и откидывает в сторону.
— Сочту это за комплимент.
— Быть может подскажешь, где тебя искать? Ты так быстро сбежала, а мне казалось, мы хорошо проводим время вместе, — Астарион не успокаивается. Легкий толчок и Серена лежит плашмя лицом вниз. Она не успевает вывернуться, как вампир быстро поворачивает её на спину, нависая сверху, демонстрируя свою силу и язвительную ухмылку. Эльфийка принимает эту игру, раздвигая ноги и пуская Анкунина ближе.