Выбрать главу

Серена смотрела на сцену, избегая зрительного контакта с красными глазами. Ей страшно, но не из-за Астариона, а четкого осознания — в теле до сих пор царит спокойствие и умиротворение. Мышцы не скованы напряжением, они мягкие и податливые, под стать разуму. Обыграл. Разозлиться бы, да сладкий опиум тесно держал эльфийку в своём царстве наслаждения. Сегодня удача отвернулась от Серены, выдав самые паршивые карты из колоды.

Проигнорировав дерзкий вопрос о намерении сдаться, Серена делает глубокий вдох и поворачивает голову, чтобы увидеть ликующее выражение лица вампира. Подавив желание проглотить скопившуюся слюну, она безучастно поворачивается обратно, всем видом давая понять — я не боюсь.

— Опоил меня, — немного раздосадованно отвечает Серена, тяжело вздыхая. Она и правда ожидала чего-то более… Дерзкого? Напористого, нежели невинная ловушка с наркотиком. — Ты удивительно настойчив, Астарион, — Серена демонстративно делает глоток из кубка и рукой подзывает девушку, что разносит напитки.

— Для того, кто преследует с целью разделить величие — да, я слегка навязчив, — голос Астариона остается ироничным, он дерзко смотрит на спутницу, хищно притаившись, поджидая лучшего момента для нападения на любимую жертву.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Два года.Два года провальных вылазок и запутанных следов. Два года окровавленных трупов: вампирских отродий Астариона и опытных ищеек, нанятых за невероятные суммы, и вот — она здесь, перед ним. По прежнему дерзкая и самоуверенная, без тени страха в глазах. За эти два года она практически не изменилась: движения, отточенные до совершенства, плавные и пропитанные грацией, дерзкий взгляд, острый язык, нахальное поведение. Все при ней. Только складная фигура потеряла несколько килограммов округлостей и приобрела более строгие черты подтянутости. Было видно — тренировки стали обыденной рутиной в жизни эльфийки. Одиночная игра не оставляла права на ошибку, а оттого, навыков дальнего боя и алхимии было недостаточно, чтобы выжить в битве против высшего существа.

Сегодня Астарион наконец мог рассмотреть свою избранницу и полюбоваться, вспомнить, как его манят острые черты лица Серены и надменный взгляд, отчего ему, лишенному чувств высшему вампиру, так приятно рядом с ней, и почему эта нестерпимая жажда, что пропала во время ритуала, всегда возвращалась, когда Серена была рядом. Она — яд. Отрава, что постоянно держит вампира в тисках нестерпимого желания владеть ею: сердцем, разумом и душой. Вампир ощущал трепещущие в груди чувство воодушевления, наконец, он смог ее поймать, она почти в его власти.

— Величие? — подавив смешок, Серена снова делает глоток отравы и отвечает столь же наглым и дерзким взглядом, схлестнувшись с красными глазами вампира в напряженной битве. — Так ты это называешь? Разделить величие? И в чем же это величие заключается, если обращением ты поставишь меня на колени, сделав зависимой от себя… — эльфийка хотела продолжить. У нее так много невысказанных слов, так много скрытых эмоций и Астарион сделал всё, чтобы сегодня она явила их миру. Но совсем невовремя в диалог вклинивается трактирщица. Серена переводит уже ласковый взгляд на девушку и нежно мурлыкает.

— Вино сегодня потрясающие! Принеси-ка еще, только смотри, — эльфийка хватает припухлую девушку за воротник и резко притягивает к себе. — Неси такое же, как было в этом кубке и не думай меня надурить! — Отпустив заложницу, Серена снова натягивает самую ласковую улыбку, на которую способна. — И друга моего угости этим сладким вином, да поторопись, сегодня я особенно нетерпелива, — рыжеволосая девушка посмотрела на Астариона, и только когда увидела его одобрительный кивок, живо удалилась. Серена недовольно цокнула языком и закатила глаза.

— Ну, конечно. Здесь ничего без твоего ведома не происходит. Жалкая девчонка, убью её, когда будет время, — блаженство уступало нарастающему недовольству Серены, даже сильный наркотик не в силах удержать гневливость, в характере которого всегда было много. К тому же, алхимических знаний Серены достаточно, чтобы осознавать очевидное — нужно разогнать сердце. Чем быстрее кровь побежит по венам, тем быстрее разум протрезвеет.