— Вот именно, что казалось. Это было частью хитрого плана.
— Врушка, — Астарион склоняется для поцелуя, но девчонка отворачивается, не желая принимать грубые ласки бывшего возлюбленного. В ответ вампир нетерпеливо хватает Серену за подбородок и поворачивает к себе, удерживая, не позволяя отвернуться. — Ты бежала в спешке и улизнула в самый последний момент. В следующий раз тебе это не удастся.
Серена, взбудораженная гневом, хватает Астариона в ответ, также — за подбородок и сжимает из всех сил, которых осталось немного.
— Следующего раза не будет.
До чего дерзко! Астарион лишь сильнее ухмыляется. Он знает, что это ложь. И она тоже. Ширма, за которой прячется нечто иное, зловещее, но притягательное, зовущее на свою сторону, от чего сложно отказаться, вкусив лишь раз.
— Ну, и где же ты спряталась, моя любовь? Я знаю, не смотря на зловещий шарм, у тебя много друзей, — Астарион опускает подбородок, но не двигается, продолжая хищно висеть над Сереной, наблюдая за каждым изменением в лице. — Птичка Шедоухарт спрятала тебя? Или Карлах предоставила убежище в аду? А может… — вампир презрительно ухмыляется. — Безответно влюбленный Гейл? Восхищаюсь его наивностью. Уповать на твоё расположение, прекрасно зная, что сердце, душа и тело принадлежат другому. Мне, — он едко смеется, но продолжает внимательно следить за реакцией Серены. Выдаст ли себя? Съест наживку? Даст ему подсказку? Но лицо эльфийки озаряет лишь гримаса отвращения. Девчонка отталкивает от себя вампира и выскальзывает, быстро поднимаясь на ноги. Астарион остается на земле, вальяжно раскидываясь на мягкой траве. Он зловеще улыбается.
— Моё сердце, тело и душа были твоими ровно до того момента, пока ты не вознамерился обратить меня. Отныне я принадлежу лишь себе, и знаешь, быть может Гейл заслуживает моего расположения больше, чем ты. Мне бы следовало его навестить, как считаешь? — Серена выплевывает это, словно смертельный яд, и стрела находит свою цель. Астарион подскакивает, делая несколько резких шагов, но эльфийка держит дистанцию, не позволяя стать ближе. Он зол, в лице не осталось прежней веселости или насмешки. Только гнев. Нетерпение. И желание.
В эту минуту насмешливо улыбается уже Серена. Расставленные сети заманили хищника в ловушку — сбить его с толку, запутать, внушить гадкую мысль, что не даст покоя и отвлечет от истины.
— Я найду тебя. Продолжу преследовать, обещаю, — не вызов, не азартная игра. Настоящая угроза, что должна запугать, но Серене не страшно. Ей удавалось обыгрывать вампира столько раз, и ничего не изменится. Пусть у него сила, власть и могущество, но с ней… Всё та же хитрость, обман и неукротимая жажда жизни.
— А я продолжу убегать, обещаю, — они недолго стоят в молчании, не отводя глаз друг от друга. Некогда союзники стали злейшими врагами друг для друга и эта игра, что они затеяли, продолжалась, ведь никто не был готов останавливаться. Иначе… Если не так, то как могут быть вместе? Он не примет отказа в обращении, но стоит Серене подчиниться — навсегда станет презренной. А она ни за что не расстанется со свободой, но никогда не пожелает быть забытой, не захочет остаться призраком бурного прошлого.
— Я не ожидал иного, — он улыбается. Открыто, честно, с восхищением. И Серена отвечает тем же, позволяя на секунду быть настоящей. Но улыбка также скоро исчезает, уступая место угрожающему тону и суровости.
— Больше не смей вторгаться в мои воспоминания и сны. Они — только мои. Не очерняй их своим темным присутствием.
— Приказываешь мне? — вампир смотрит с вызовом. Но оказывается безоружным, когда Серена произносит последнее слово, прежде чем проснуться.
— Нет. Прошу.
***
Лучи солнечного света пронзали своей яркостью и заполняли пространство комнаты теплом. Глаза, не привыкшие к освещению, болезненно слезились и Серена прикрыла лицо ладошкой, оставляя себе несколько минут, чтобы привыкнуть к обстановке. Остатки полудрема развеял сердитый голос:
— Ты не должна была здесь появляться, — от неожиданности эльфийка вздрогнула и повернулась в сторону, откуда шёл звук. На дубовом комоде, темно-коричневого цвета, кое-где покоцанного, но пышущего дороговизной, сидела Тара — кошка-трессим и личный фамильяр Гейла.
Серена знала, что Тара не терпела её присутствия рядом с Гейлом, и прекрасно понимала, что неприязнь вызвана исключительно заботой к волшебнику. Кошка, что повадилась ловить почтовых голубей, остро ощущала терзания неразделенной любви. Если бы Серена выбрала Гейла, они бы точно подружились, но сейчас… Странница всем нутром ощущала гадкую неприязнь со стороны животного.