— Я знаю, но это вышло не по моей воле, — эльфийка лениво потянулась и внезапно осознала, что тело… Совсем не болит, а рука словно и не была сломана. Гейл и вправду самый настоящий волшебник.
Кошка переминулась с лапки на лапку и одним ловким прыжком приземлилась на кровать, сев на самом краешке.
— Ты должна уйти, — усатая не собиралась отступать, напротив, строгим взором напирала на незваную гостью. Серена поморщилась.
— Не волнуйся, я не собираюсь задерживаться.
— Сегодня, — трессим недовольно покосилась и, приняв самый невозмутимый вид, начала вылизывать лапку. Странное поведение кошки служило катализатором утреннего раздражения, боже, она в самом деле думает, будто Серена станет слушаться? И почему она вообще указывает? Девчонка откинула край одеяла, намеренно продемонстрировав обнажённое тело и осторожно спустила ноги на пол. Оглядевшись, Серена заметила аккуратно сложенную одежду. Она неспешно подошла к комоду и начала одеваться. Гейл, подразумевая, что его давняя подруга может скрыться без прощания, предусмотрительно оставил только длинный шелковый халат пурпурного цвета. Губы Серены дрогнули в лёгкой улыбке.
— Ты продолжишь меня игнорировать? — фамильяр не спускала взора с гостьи, сопровождая ту осуждающим взглядом.
— Тара, — затянув пояс, девушка обернулась к кошке. — Мне кажется, но это не твое дело, когда я уйду, ясно? Если ты думаешь, что я стану следовать чьим-то указам, то смею напомнить, с этой задачей не справился даже абсолют.
— Удовлетворяешь себя чужими страданиями? — в голосе кошки упрек, неприязнь и самый настоящий симбиоз негативных эмоций, что направлены на Серену. Но эльфийка лишь пожимает плечами и упирает руки в бедра.
— Хочешь пристыдить меня? Повесить вину? Я — последняя, кто поведется на подобную провокацию. Но если тебе так любопытно, Гейл — последний, кому я хочу причинять боль, — последние слова выходят неровными, искаженными раздражением и огнем нестерпимого характера. Не собираясь продолжать эту гадкую баталию, Серена направляется к двери и тянется к ручке, но Тара, взмахнув крыльями, перерезала путь и негромко шикнула.
— Но именно это ты и делаешь! Делаешь ему больно!
— Что ты хочешь? — Серена шикнула в ответ, слегка нависнув над животным. — Я уже сказала, что не задержусь! Мне нечего тебе больше сказать и слушать тебя больше не желаю! — эльфийка резко потянула ручку на себя. Тара поддалась натиску двери и отскочила, пропуская гостью в коридор.
Окна, пущенные практически в пол, открывали невероятный вид на густой хвойный лес, устланный бархатистым и плотным мхом. Среднее окно было витражным, и солнечные лучи, проходящие сквозь насыщенные цвета, окрашивали помещение цветными бликами, придавая комнате поистине мистическую атмосферу, коей обладал и сам Гейл. Эльфийка не двигалась, только изумленно озиралась, вкушая каждый кусочек пространства, восхищаясь красотой и уютом, теплотой и… Светом.
Внизу, выходя из-за двери, появился Гейл. Как и всегда, он был поглощен книгой и совсем не замечал ничего вокруг, лишь через несколько секунд волшебник ощутил пытливый взгляд Серены и повернулся в сторону лестницы, задрав голову. Мужчина тепло улыбнулся и эльфийка, поддаваясь внутренней теплоте и горящим чувствам, отвечает тем же, босоного пускаясь в бегство по лестнице, чтобы утонуть в объятиях волшебника.
— Я так рада тебя видеть! — объятия Гейла мягкие и теплые, как вода океана, разогретая знойным солнцем — ласковая и бережливая, поглощающая всю без остатка. Он пахнет книгами, травянистыми зельями с корицей и Серена… Скучала по нему, правда. Хоть и знает, что ее дружеских чувств недостаточно, чтобы сделать Гейла по настоящему счастливым.
— И я по тебе скучал, Серена, — сердце волшебника трепещет, он и рад видеть свою старую… Подругу. При таких странных обстоятельствах, в такую странную ночь, она всегда желанная гостья в его доме и сердце. Навеки. Гейл кладет щетинистую щеку на макушку эльфийки и незаметно вдыхает аромат ее волос: знакомый и приятный, терпкий, пряный, цветочный. Как же он рад её видеть…
Насладившись минутой душевного покоя, эльфийка немного отдаляется.
— Прости, что завалилась среди ночи и развалила твою библиотеку. Не знаю, как так вышло, видимо свиток сошел с ума, — Гейл распускает объятия и лениво отмахивается.