Вампир подошел к письменному столу, заваленному скрученными свитками, и скользнул пальцами по чистому, приготовленному к тексту листу. Рядом лежало широкое, небесно-голубого цвета перо — Астарион с нескрываемым любопытством взял его за стержень и то чутко отозвалось мягкой вибрацией, сотканной из сотен крошечных электрических зарядов.
Перо молнептицы.
Он не смог сдержать усмешки. Местная аристократия готова отдать последние пожитки за эту невообразимую редкость, а Серена оставила перо в захудалой квартирке, даже не позаботившись о закрытии окон. Что это: наглая самоуверенность или наивная глупость?
Положив перо на место, Астарион расправил плечи и взгляд его зацепило полураскрытое письмо. В любой другой ситуации он бы не стал читать нечто настолько личное, но кажется сейчас он в роли злодея-преследователя, а значит имеет полное право быть законченным гадом. Не в силах противостоять тёмному любопытству, Астарион взял послание в руки и заскользил алыми глазами по рваным строчкам острого почерка.
Гейл!
Спасибо за свитки телепортации! И да, я обещаю, что выучу заклинание, написанное в нем. Я знаю, что от этого зависит моя жизнь… Надеюсь, ты не слишком разозлишься, но я снова во Вратах. Предугадываю твою реакцию и все ругательства, но я здесь ненадолго, как только выполню дело, сразу уеду…
Чёрт!
Не хочу врать тебе. Нет никакого дела, ясно? Просто… Я не могу не возвращаться сюда. Это мой дом. Врата Балдура хранят слишком много воспоминаний и я не могу не явиться на их зов. Просто не могу. Прости, что заставляю тебя волноваться. Со мной всё в порядке. И будет. Ты же знаешь, удача благоволит мне. Почти всегда ♥
С письмом идёт кое что ещё. Надеюсь твоя взбалмошная птица донесет все в сохранности и эта вещь порадует тебя.
Обнимаю, Серена ♥
Так вот кому предназначается перо — старый друг Гейл. Губа Астариона дрогнула в секундном отвращении: вампир закатил глаза и демонстративно медленно смял письмо в руках, а затем швырнул комок в полупустую урну.
Прошло столько лет после победы над главным мозгом, а волшебник не оставлял своих жалких попыток стать для Серены кем-то большим, чем просто друг. Но стоит признать — подлец настойчив и упорен, как Сизиф с камнем в гору.
Вампир обнажает клыки в зловещем оскале, предчувствуя наступление более темного чувства — зависть. Разочарование. Обида от осознания — Серена предпочла дружбу Гейла любви Астариона. Чувства напалмом выжигали в сердце скорбную боль, которую вампир не ощущал уже очень-очень давно.
Не желая предаваться угнетающим размышлениям, вампир привычно отбросил лишнии мысли прочь и отправился исследовать квартиру Серены дальше.
Астарион осмотрелся: повсюда стояли подплавленные свечи, источники ночного, будоражащего воображение, света. Горшки с причудливыми растениями заполняли собою пространство полок и подвесных поверхностей, вдыхая в захудалую квартирку отголоски нормальной жизни.
Напротив письменного стола, справа от окна, стоял большой платяной шкаф и зеркало в полный рост, а за ним — небольшой комод с украшениями. С краю, на бархатистой подушке, в свете лунных лучей поблескивало украшение. Магический блеск украшения показался Астариону слишком знакомым — как нечто утерянное, но неизменно пленившее разум, навсегда оставшееся в подкорке.
Вампир неторопливо сокращает дистанцию и кончиками пальцев скользит по нитям серебра, сияющими первозданной магией. Он не в силах сдержать трепетной улыбки, воспоминания настолько яркие, что приходится отвернуться, чтобы привести себя в чувства.
Тот самый обруч, что они вместе выволокли из под носа у хозяйки изделия, пока та предавалась плотским утехам с деревенщиной. Серена так желала это украшение, что не пожелала останавливаться несмотря на присутствие вечно мешающего вампира. Тот самый обруч, что положил начало долгим, незаконченным отношениями. Обруч, из-за которого он здесь, в тени поджидает возвращения своей неуловимой спутницы.
Значит ли эта побрякушка для Серены тоже, что и для Астариона? Она хранит его, по тем же причинам, по которым вампир сегодня здесь? Он не знает. Но уверен, что домыслы его правдивы.