Напружинив колени, эльфийка всеми силами оттолкнулась от земли и подпрыгнула. Горло стянуло тугой болью, дыхание перехватило, а давление на глаза усилилось, неприятно запульсировав в висках. Серебряный дракон, придерживающий плащ на плечах, воткнулся в нежную кожу, булавкой вонзившись в плоть шеи. Воздух из легких вылетел со сдавленным всхлипом, Серена поддалась сопротивлению и откинулась назад, запутавшись в ногах и плотной ткани плаща. Удар пришелся на спину и голову — тупая боль пробежалась по нервным окончаниям, посылая мозгу импульсы, приказывающие защищаться.
— Ну полно, поиграли и хватит, — самодовольный голос Астариона пробирался из тьмы и Серена откликнулась его зову. Раскрыв глаза, девчонка перекатилась в сторону и прыжком подскочила на ноги.
Метнув глаза в сторону, она заметила удаляющуюся фигуру, за которой неслась, позабыв о любых задатках здравомыслия. Разочарование больно ударило по эгу эльфийки, легко отразившись на личике. Астарион рассмеялся, заметив эту приятную перемену. Заставить Серену усомниться в собственных силах — это дорогого стоит.
— Знаю, о чем ты думаешь, — вампир хлопнул в ладоши, не намереваясь убирать гнустной улыбки. — Но нет, это не иллюзия. Мой астральный двойник. Настолько похож, что даже ты повелась на этот крошечный спектакль. Получается, я веду? — Астарион свысока, намеренно надменно взглянул на Серену и оскалился. — Каков твой следующий ход?
В груди ютилась буря, состоящая из отголосков отчаяния, разочарования и самокритики. Разрушающая буря, уносящая собой размышления о стратегии битвы. Оставляя и подпитывая жгучее желание бездумно отдаться гневу. И Серена идёт на поводу.
Сорвав последний бутылек, эльфийка одним глотком поглощает красную жидкость. Пламя разносится по венам, разгоняя сердечный двигатель и насыщая клеточки силой. Ингредиенты расширяют молекулы, заполняя их своей силой, уходя прямиком в мускулатуру, уплотняя и наращивая их.
Алый блеск зелья силы серпом отразился в зеленых глазах эльфийки. Ветер подхватил полы плаща. Замок булавки тихо щелкнул и одежда свалилась к ногам Серены, укрыв черные сапоги.
— Грубая сила? Как необычно. Карлах дала тебе парочку уроков? — насмешка утонула в наступательном топоте. Серена без разговоров набросилась на противника, обнажив клинки. Одно из оружий полоснуло воздух, но второй клинок прошелся по линии рубашки, распоров дорогую ткань длинным порезом.
— Так истинная цель — раздеть меня? — Астарион уклонился в спокойном танце. Улыбка не сходила с его лица, а только становилась шире. Он хохотал, наслаждаясь попытками Серены задеть его. Ему не хватало спонтанных схваток, как в былые времена.
Никто более не смел испытывать его терпение, побуждать чувство злости или раздражения. Его слишком боялись. Но не Серена. Её непроницаемая наглость делала веру в себя и свои силы непоколебимой. Возможно, именно поэтому они добрались до мозга и смогли уничтожить Абсолют. И всех остальных, кто мешался на пути. За это Астарион любил Серену особенно сильно.
Маленькая кровожадная истязательница.
Но Серена, намеренно отвлекая внимание Астариона своими паршивыми попытками ранить, подгатывала момент, когда вампир потеряет бдительность. Сила струилась по мышцам, но эльфийка сдерживала порыв атаковать всей мощью. У неё нет возможности отыграться или начать сначала. Только один удар, чтобы перейти в настоящее нападение.
— Ты когда-нибудь заткнёшь свой рот?! — девчонка зашла за спины, но Астарион, подчиняясь инстинктам, тут же обернулся и перехватил занесенную руку.
— Грубиянка — он сжимает руку с оружием, не позволяя пленнице отступить или скрыться. — Но как всегда, притягательна, словно шёпот из тёмной бездны.
Рассыпавшиеся локоны поглощали лунный свет и путались меж собой, закрывая Серене обзор. Грудь часто поднималась, стремясь насытить тело кислородом, мышцы, которые виднелись на стыке брони, напряженно ожидали хода противника. Вампир скользил взглядом по изящным линиям противницы. Он любовался без стеснения, жадно поглощая кусочки наготы. И ему хотелось большего. Перейти от битвы к примирению.
Но Серена не позволит.
Пусть и жаждет этого не меньше.
В голове расцветают картины, рассказывающее, как бы закончился вечер, если бы Серена поддалась.
Отступила.
Астарион поцеловал бы ее. Вкусил дар спрятанных чувств, чтобы вытащить их наружу. Он бы касался тела Серены, проникая под слой кожаной брони, а потом бы вовсе избавился от ткани, распоров заклепки ножом. Вдыхал запах, прячущийся в изгибе шеи, который непременно смешался с приятным шлейфом травянистого шампуня. Слушал шептание возлюбленной. Принимал ее ласки. Взгляд. Любовь.