Сумасшедше бьющееся сердце взывает к последним остаткам трезвости и благоразумия. Серена на краю пропасти, и если сейчас сдастся, позволив Астарину пробраться в ее разум сладкой лестью, жизнь закончится.
— Убери свои гадкие клыки от моей шеи, мерзкий покуситель на чужую волю, — голос Серены походит на предупреждающее шипение, после которого наверняка последует атака. В ответ Астарион лишь цокает, проклиная непоколебимую упертость эльфийки.
— Упрямая девчонка! — мужчина отступает и легко выбивает клинок из ладони противницы. Металл глухо ударяется о деревянный пол и улетает в сторону, теряясь в ногах посетителей таверны. Игнорируя все попытки к сопротивлению, Астарион используют свою вампирскую силу и легко заламывает руки девушки за спину. Вампир прижался к спутнице со спины, опалив открытую шею горячим дыханием.
— Давай без глупостей. Иди вперед. Я обещаю, что не трону тебя, если сама не попросишь, — слова вампира эхом прокатываются в голове девушки. — Мы просто поболтаем.
— С чего бы мне тебе доверять? — Серена ощутила тонкое покалывание подступающего страха. Оставаться с Астарионом наедине слишком опасно, у нее нет подстраховки на случай побега, нет того, кем можно прикрыться или пожертвовать. Нет. Обращение не случится здесь и сейчас, зная любовь Астариона к роскошной изящности, обращение будет особенным, в месте, которое что-то значит для них. Это будет настоящая церемония, что провозгласит Астариона владельцем ее тела и разума.
— Разве я когда-нибудь нарушал данное тебе слово?
Серена осеклась. Вместе с Астарионом они прошли сквозь сотни битв и сражений, это сплело их судьбы и Серена стала главной героиней его освобождения. С момента первой встречи и до последней ночи Астарион оставался самым верным союзником, который прикрывал спину и ввязывался в разборки, если Серене хватало наглости их спровоцировать. Вампир всегда был рядом и подстраховывал, ведомый благодарностью за подарок, что эльфийка ему преподнесла — свобода и власть. Даже сейчас Астарион оставался верен своим словам, которые когда-то сказал после кражи обруча — «Я никогда не предам твоего доверия».
Эльфийка перевела взгляд на Асатариона, не сумев скрыть нахлынувшую тоску. Она скучала. Скучала по вампирскому отродью, что попытался её соблазнить ради помощи, но влюбился сам. Серена скучала по Астариону, которого не тронуло проклятье вознесения и злилась сама на себя, ведь она помогла ему в этом, и собственноручно занесла меч над головой любимого, позволив ему переродиться во что-то совсем иное. Не в силах противостоять жаркому воспоминанию и печальной злости, Серена отвернулась и коротко кивнула, соглашаясь на выдвинутые условия.
Мужчина быстро считал перемену в настроении эльфийки, напускная дерзость на секунду пропала и он понял, кого она увидела — былого Астариона. Вампиру стало любопытно, почему Серена не выбирает его лучшую версию, ту, что сейчас перед ней и предлагает весь мир, взамен на крошеную просьбу — быть покорной.
— Ты вспомнила о нас? О времени, когда я был пленником Касадора? Тогда я нравился тебе больше? — мужчина подвел пленницу к лестнице и жестом приказывая подниматься.
Этот вопрос — провокация. И Серена достаточно зла, чтобы говорить правду, на которую Астарион, наверняка, не рассчитывал. Девушка остановилась, резко повернув голову к вампиру. Она была на ступень выше, что позволяло ей горделиво смотреть сверху-вниз.
— Раньше я любила тебя. Прямо тогда, когда ты был пленником Касадора, — пренебрежительно закатив глаза, девушка продолжила подниматься по лестнице на второй этаж.
— Но ты сама сделала меня таким, — игриво подначивает вампир, игнорируя грубую серьезность девушки.
— Ты сам сделал выбор, каким стать, я лишь помогла тебе.
— Раз ты меня любила, почему не отговорила? Позволила провести ритуал и поглотить семь тысяч душ, а я ведь мог просто убить Касадора и навсегда остаться отродьем. Может, твоя алчность пробудила в тебе желание разделить силу, которая стала моей? Я ведь обещал тебе. Возможно, жажда власти оказалась сильнее любви ко мне, — слова, сказанные вампиром, острым лезвием проходят сквозь сердце, оставляя окровавленную дыру пустоты. Оскорбленная едкими словами, Серена ловко выворачивается и перехватывает Астариона за горло, со всей силы толкая к стене, живо занося над головой второй клинок из комплекта. В глазах — холодная ярость, заряженная бессилием и усталостью. Этот жуткий коктейль эмоций, служащий катализатором кровожадности, делал Серену сильнее. В полумраке сверкнула пугающая улыбка, что обнажила клыки вампира.