— Я отрежу тебе язык за эти слова! Ты смеешь сомневаться в моей преданности? После всего дерьма, что мы прошли? После всего, что я сделала для тебя? — она говорит серьезно, без тени заигрывания или флирта, но Астарион лишь бархатисто посмеивается.
— Вот значит, как я был тебе дорог, — вампир улыбается, разглядывая боевую стойку своей пленницы, что угрожает кинжалом. — За осквернение воспоминаний о нас, которые нежно хранятся в сердце, ты готова убить меня, — мужчина скользит пальцами по вытянутой руке с клинком и нежно обхватывает ладошку Серены своей рукой.
— Совру, если скажу, что мне безразлично осознание твоей привязанности ко мне в прошлом. Это безумно приятно, знать, как сильно ты любила меня, — голос тихий и ласковый, настолько родной, что у Серены дрожат коленки. — Но я не умер. И я все тот же, не считая крошечной толики вспыхнувшей жажды подчинения. Неужели таким я тебе не нравлюсь? — второй рукой Астарион перехватил запястье Серены и отвел от своей шеи, заведя руку за спину.
— Нет, — грубый рык Серены заглушает глухой гам голосов, доносящихся из таверны.
— Не будь такой непреклонной, Серена, — вампир чуть наклоняется, чтобы прошептать. — Я могу подарить тебе еще множество невероятных воспоминаний.
На секунду всё внутри замерло. От слов, что маняще тянули в объятья, сладко напевая отступить и сдаться. Эльфийка знала, что за этими сладкими речами одна цель — обратить её. Лишить воли и навсегда оставить при себе. Что бы ни говорил, какие бы истории ни придумывал, исход один — рабство.
Серена приподнимается на носочках, чтобы быть ближе к вампиру и прошептать трепещущие на языке слова:
— Катись в адское пекло. Я любила его. Не тебя.
Астариона кольнуло разочарование и игривый настрой резко отступил, выпуская нетерпеливого и озлобленного вампира, что устал играть и вознамерился довести план до конца, наконец завершив эту долгую погоню за долгожданным обращением Серены. Заломив руки девушки, мужчина быстро протащил ее к двери и затолкал в комнату, закрыв за собой двери. Как только Астарион разомкнул руки, эльфийка стремительно отступила на несколько шагов, сложив руки на груди.
Мужчина недовольно вздохнул и провел ладонью по волосам, откидывая белые завитки локонов назад. Серена медленно скользнула глазами по Астариону, позволяя себе дерзкий и оценивающий взгляд. Ослепительно красив, как и всегда. Винный бархатный китель, расшитый золотыми нитями и крошечными рубинами вопил о своей непристойной цене, и хорошо сочетался с блеском красных вампирских глаз. В полумраке комнаты, освещенной свечами, острые черты лица Астариона казались еще более жгучими и ранящими, а взгляд хищника только сильнее закреплял это ощущение. Вознесение сделало его более уверенным в себе, более властным, ведь никто не мог сравниться с силой вампира, разве что сами боги, и это делало Астариона несносным психопатом, не знающего последствий за свои деяния.
— Ты хорошо выглядишь, — вдруг произносит Серена, продолжая скользить взглядом по фигуре некогда любимого мужчины. Астарион с улыбкой принимает сказанную лесть, легко сменяя раздражение на флирт.
— Это взаимно, любимая, — последнее слово режет слух и Серена чуть морщится, подавляя подступающие к разуму воспоминания.
— Не называй меня так.
— Почему же? Раньше тебе нравились мои обращения. К тому же, для меня ничего не поменялось. Я всё ещё люблю тебя, — шаг в сторону Серены сопровождается её шагом на отдаление. В горле встал ком. Чёрт возьми, как же грязно он играет! Каким тоном он говорит! Его голос сладок, как собранная с божественных садов амброзия, и этот вкрадчивый, приглушенный тембр — отмычка, что срывает всё напускное с Серены, наконец позволяя говорить открыто. В сердце расцветает печаль.
— Не играй со мной так бесчестно, делая вид, будто ты не изменился, будто между нами ничего не изменилось. Не притворяйся тем, кем не являешься.
— Я и не играю, Серена. Для меня ничего не поменялось, я люблю тебя, даже после того, как ты чуть не выпотрошила мои внутренности. Посмотри, как много я тебе прощаю, а ты упрямишься, как капризный ребенок. Позволь мне забрать тебя, позволь сделать своей, — разговор по душам? Только они настоящие и никакой лжи? Никто из игроков не доверял этому негласному правилу, оба слишком хорошо знают друг друга и знают, как искусно умеют лгать.