— Мне импонируют твои амбиции, милая. Наверное, поэтому ты мне и понравилась. Ну, помнишь, когда я прижал лезвие к твоему горлу у корабля иллиттидов. Ах, сладкое время, иногда я тоскую по нему, — Астарион отпустил горло Серены, позволяя ей вдохнуть полной грудью, но не двинулся на миллиметр от ее тела, продолжая прижимать к стене. — Скажи, у тебя уже есть план побега? — посмеиваясь спрашивает вампир, склонившись к уху девушки. — Придумала, как выкрутишься на этот раз? Я практически обездвижил тебя, — руки Атариона хозяйски скользнули по обнаженным бедрам эльфийки, бесстыдно проникая под разрез шелковой юбки.
Серена оказалась в бедственном положении, её руки свободны, но нет оружия, а тело обездвижено и прижато к стене. От неожиданной близости всё внутри затрепетало, а то, какие ритмы выдавало сердце… В момент тёплого касания Астариона, в голове эльфийки прояснилось: все гнетущие вопросы и былая убежденность в ненависти к мужчине испарилась. Вампир давно не пьет кровь Серены, но он по прежнему властен над ее телом и отчасти, сердцем. От нахлынувших противоречивых чувств, девчонка густо раскраснелась и попыталась оказать сопротивление, перехватывая руки Астариона, в надежде, что ей удастся их отбросить. Но ладони вампира остались на прежних местах и этот беспомощный жест Серены разбудил в Астарионе неприкрытое желание. Лицо вампира лучилось победоносной улыбкой.
— Остановись, — тихий шепот Серены похож на предсмертную молитву, взывающую к остаткам сочувствия Астариона, но… Таких качеств в нем не осталось.
— Помнишь нашу первую встречу? — Астарион осыпает шею девушки легкими дразнящими поцелуями и в нетерпении убирает руки Серены со своей груди на плечи, не намереваясь терпеть сопротивление. — А мой первый укус? — вампир легонько прикусывает тонкую кожу эльфийки, наслаждаясь ее трепетным вздрагиваем и шумным дыханием. — А нашу ночь, после победы над гоблинами? — поддев лямку платья, Астарион медленно тянет ее вниз, обнажая молодую девичью грудь.
Эта очаровательная картина останется в памяти Астариона навсегда: раскрасневшаяся, совершенно беспомощная Серена. Её легкое летнее платье, подаливая лямка, прерывистые дыхание и отведенный взгляд. Еще никогда прежде эльфийка не была такой растерянной и смущенной, словно касания и ласки вампира для нее чужды и новы, как для девушки, что не познала мужчину. Он любовался. Любовался юным и красивым телом, белоснежным, как морская пена, усыпанная градом родинок, что создавали затейливые узоры. Любовался реакцией Серены, её пристыженным взглядом, словно то, что они здесь делают — абсолютно запретно, но вампир знал, ей стыдно перед собой. За два года девчонка так и не смогла побороть своё влечение к Астариону, и может, дело лишь во внешности и Серена не в силах устоять перед его харизмой, а может… Она любила не только былого Астариона, может, в ее сердце теплилась любовь к чему-то чудовищному и разрушительному? К чему-то пугающему и смертоносному. Сумасшедшая девица, и вся без остатка — его.
Прохладным пальцем вампир обводит контур ореола и тихонько щипает торчащий сосочек.
— Разве ты не скучаешь по нам?
В ответ — молчание. Серена прекрасно понимает, стоит ей открыть рот и оттуда польется поток выдуманной лжи. Но её тело… Оно не умеет обманывать. И то, каким взглядом Серена следила за Астарионом, как часто заглядывалась на его губы, как часто отводила взгляд, только бы не поддаться искушению, было лучше любого красноречивого ответа. Невозможно противостоять дьяволу, когда сам — отъявленный грешник.
Влажный язык Астариона скользит по твердому сосочку пленницы, вырывая из груди похотливый стон, который воспринимается вампиром как благосклонность. Подхватывая эльфийку за бедра, вампир усаживает ее задницу на подоконник, бесцеремонно стягивая вторую лямку платья, чтобы насладиться сладостью вожделенного тела. Серена выгибается навстречу, путаясь пальцами в белоснежных локонах, тихо постанывая от острых ласк Астариона, мужчины, от которого нужно бежать, но девчонка лишь послушно раздвигает ноги, пуская вампира ближе, позволяя касаться между ног, где невозможно жарко и влажно.
— Ты дьявол, — жаркий шепот, разорванный поцелуем, распаляет искры в глазах Астариона, ласкающего свою жертву, что вот-вот угодит в клетку.