Ибишеву снится, что сердце его вдруг разрывается на сотни кусков безобразного окровавленного мяса, пронизанного белыми жилами, а в груди на том месте, где раньше было сердце, остается черная впадина, из которой медленно сочится густая дымящаяся слизь.
Он просыпается. Из распухшего носа прямо на подушку капает теплая кровь. Зажав пальцами свербящие ноздри, Ибишев тяжело поднимается с постели и начинает искать свои тапочки. В темноте он натыкается на бельевой шкаф и сверху на него с грохотом падает стопка старых газет.
Наступающее утро Ибишев, как обычно, встречает в ванной комнате, устало склонившись над железной мойкой и равнодушно наблюдая за тем, как черная кровь, смешиваясь с водой, тонкой струйкой льющейся из крана, розовеет, пузырится и постепенно утекает в канализацию.
3.
— Это не болезнь…
Три женщины — Алия — Валия и соседка с первого этажа, только что посвященная двойняшками в тайну ночных бдений Ибишева, — сидят на маленькой кухне с закопченным потолком и пьют чай. В столовой бьют часы. Лучи полуденного солнца, продавленные сквозь решетку на окне, ложатся на серый линолеум неровными квадратами.
— Так иногда случается, когда мальчик становится мужчиной. Это пройдет! Тут главное терпение.
— Уже и не знаем, что делать! Он ведь измучился весь, бедный! Исхудал, спать не может… Одна надежда на Аллаха Великого!
— Правда, правда! Мы уже думали, к доктору его отвести! Но ведь позор какой! Сама понимаешь…
Лица матерей горят от стыда и смущения. Они одновременно достают из карманов платочки и вытирают влажные глаза.
— Сейчас спит, а проснется — будет ходить, как тень, по дому, или сядет на балконе и курит, курит… Мы ведь и сами из–за него измучились совсем.
— А по ночам в ванне запирается или прямо у себя в комнате. Такое делает…стыдно сказать, честное слово!
— Доктор тут не поможет. Только опозорите мальчика. Город–то маленький. Женщина ему нужна — самое лучшее лекарство! От того и кровь у него носом идет, что мужская сила уже созрела и наружу просится …
— Ой, вы тоже скажете такое! Где же мы ему женщину достанем?!..а жениться ему еще рано…
— Попробуйте арбузное варенье, Секине–ханум, только вчера сварили… Сестры накладывают варенье в розетку и подвигают ее соседке. Секине отправляет в рот полную ложку сладкого сиропа, тщательно смакует его и удовлетворенно кивает головой.
— Хорошее. Я люблю арбузное варенье… А насчет женщины, так скажу вам: если хорошенько поискать, то найти можно. За деньги, конечно.
Сестры краснеют и решительно отказываются.
— Ну, как знаете. Тогда вам придется немного подождать, пока это само собой не пройдет. Неделя, может быть, месяц. У всех по–разному. Это как первые месячные — вначале тяжело, с болью, пока тело не привыкнет. Я знаю, я шестерых сыновей вырастила!
— Только бы так и было, как вы говорите! Так, значит, просто ждать?
— Ну почему же, давайте ему перед сном настой папоротника, йогурт, айран хорошо. И главное, поменьше чеснока и лука, от них кровь становится беспокойной. А потом, смотрю я на него и удивляюсь. Целый день он у вас дома сидит. Это совсем нехорошо. От этого и мысли всякие в голову лезут. Ведь за целый месяц даже на море ни разу не сходил! Я у себя с балкона все вижу!
Сестры смущенно переглядываются.
— Ой, Секине–ханум, страшно его одного на море отпускать. Ведь каждый день кто–нибудь тонет… Не приведи Аллах!
— Не приведи Аллах!
— Глупости! Что же вы такое говорите!? Он уже взрослый мужчина! Не надо его как ребенка нянчить! Ему загорать надо, чтобы прыщи ушли, среди людей бывать! Морская вода…
— Но ведь он и сам не хочет…
— Потому что так приучили! Что, значит, не хочет — заставьте! Ничего с ним не сделается!..А варенье у вас отличное получилось, не очень густое и не слишком жидкое!..очень я его люблю, а сама в этом году еще не варила.
— Мы и для вас баночку приготовили! Знаем, что любите!
Секине–ханум хитро улыбается толстыми фиолетовыми губами.
4.
Ибишеву не хочется идти на пляж, потому что он боится и не любит моря.
Сохранилась цветная фотография с размашистой надписью в правом нижнем углу: ”Денизли. 1977 год.» Под полосатым красно–белым зонтиком на песке сидит Ибишев в желтых трусиках и сосредоточенно смотрит в объектив. В руках он держит большой надкушенный персик. Сзади него, как два ангела–хранителя, в легких марлевых платьях стоят Алия — Валия и чинно улыбаются. Виден кусочек моря и мужчина с ребенком на руках, выходящий из воды.