Он наклоняется к ней и ледяные пальцы, словно железные тиски, сжимают ее горло. Кебире не сопротивляется. Она закрывает глаза, и чем сильнее железные тиски сдавливают ее горло, тем сильнее она сжимает ручку зонтика.
Кебире оказывается стоящей на красном склоне горы. От камней поднимается жар. Охваченная болезненной истомой, она ложится на горячую землю, и блаженное тепло, растекаясь по всему телу, вытесняет боль и страх. Веки тяжелеют.
Засыпая, она успевает увидеть вспышку молнии, расколовшую небо на две части…
Перс не промахнулся: пуля попала точно в голову.
Железные тиски Оборотня ослабли. Он качнулся и повалился в мокрые кусты смородины.
Выстрел стал сигналом. Он эхом прокатился по городу, по всем улицам и площадям. И даже через заколоченные ставни его услышали в каждом доме, и на бульваре, и на пустырях возле виноградников, и во дворе старой мечети, и на кладбище, где сквозь белую дымку проступают свежие могилы убитых женщин и несчастного булочника. И, натыкаясь друг на друга в тумане, люди бежали к дому гадалки. И у многих в руках были горящие поленья. И когда они вбежали в сад, они увидели поджарого перса, стоящего на коленях перед своей хозяйкой.
Кебире судорожно хватает ртом воздух. Ее налившиеся кровью глаза выкачены из орбит. Перс расстегивает ей плащ на груди и оттягивает ворот свитера, и люди, стоящие вокруг, видят иссиня–черные следы пальцев на ее шее, точно такие же, как у семерых погибших женщин. Рядом с персом лежит снайперская винтовка.
…И они подошли к кустам смородины, чтобы посмотреть на мертвого убийцу. И он лежал спиной к ним. И перевернули его. И молчали, потому что языки их окаменели.
В свете горящих факелов благообразное лицо Салманова кажется зловещим и страшным. Тонкие губы, покрытые кровавой пеной, продолжают улыбаться. И в выцветших глазах стынет белый туман.
Вот так, с помощью Черной Кебире, Салманов вырвался из смертельного лабиринта и победил Оборотня. А то обстоятельство, что Оборотнем оказался он сам — сути дела не меняет, это всего лишь деталь.
Глава 9
ОСВОБОЖДЕНИЕ
На губы медлительных женщин падают желтые листья…
1.
21 декабря того же года. Комната в студенческом общежитии. За окном высокое зимнее солнце. Ветер раскачивает голые тополя.
Ибишев лежит на кровати головой к окну. Рядом с ним стол, застеленный старыми газетами с липкими разводами от домашних варений и хлебными крошками. На столе железная банка из–под рыбных консервов, полная окурков, и блюдце с очищенным яблоком. Яблоко словно изъедено ржавчиной.
Часть стены между вешалкой и дверью сплошь залеплена плакатами и календарями из журналов. На табуретке, прямо посередине комнаты, стоит магнитофон с приставными колонками. Под столом — перегоревшая электрическая печка и три чемодана.
Ночью, после того, как выключают свет, на стены выползают тараканы. Кроме Ибишева в комнате живут еще двое студентов. Сейчас их нет.
Он лежит в одежде, в свитере и мятых костюмных брюках, уставившись неподвижными глазами на невысокую спинку кровати.
Неважно, когда именно Ибишев обнаружил у себя первые симптомы болезни. В августе, в октябре или, может, в конце ноября — годится любое число. В его постепенно угасающей памяти время потеряло всякое значение. Зато прекрасно сохранилось первоначальное ощущение того безграничного отчаяния, которое охватило его, когда он, наконец, со всей определенностью понял, что с ним происходит.
Он стоит в темной кабинке туалета со спущенными брюками и, оттянув трусы книзу, рассматривает красно–коричневый болезненный бубон на половом органе. Надавив кончиками ледяных пальцев на пульсирующий нарост, Ибишев морщится от острой боли. Его начинает знобить.
Он опустился на корточки и, обхватив голову руками, заплакал.
С того дня он больше не ходит на занятия.
Теперь его все время знобит. Кровь, отравленная трипонемами, стала жидкой и горькой и больше не может согреть его.
Трипонемы–убийцы.
Ибишев представляет их себе в виде шелковистых червей с твердыми коричневыми головками и множеством коротеньких цепких лапок. Когда он закрывает глаза, ему кажется, что он видит их там, внутри себя, в зыбком красном мареве, методично выгрызающих острыми челюстями кусочки кровоточащего мяса из его плоти.