Через десять дней Ибишев умер.
Произошло это рано утром в отдельной палате денизлинской городской больницы.
Никто не знает, что снилось ему в последние дни, о чем он думал и сказал ли что–нибудь перед тем, как умереть. И есть только одна надежда, что смерть он встретил легко, без боли и отвращения, и что там, на вечных лугах, залитых прозрачной водой, кто–нибудь встретит его, и возьмет за руку, и отведет к свету.
В день, когда его хоронили, — опять шел снег.
Вереница людей в темном медленно идет по заснеженной улице. В небе парят черные птицы.
Ибишев, причесанный и умытый, запеленат с ног до головы в тонкий саван.
Удивительно, но когда его привезли из мечети домой, проклятого шрама–червя на лбу не оказалось. Он рассосался сам собой, совершенно бесследно, словно его и не было никогда. И Алия — Валия — две несчастные вдовые птицы — плакали в голос и целовали его лицо. И они тоже хотели бы умереть. Но это не в их воле. Потеряв свою единственную драгоценность, они обречены жить вечно. Им остается только молиться, чтобы время не оказалось замкнутой спиралью Платона и чтобы страдания Ибишева не повторились вновь.
Над городом кружится метель. Снег укутывает дома, набережную, гостиницу, мечеть, доки — он заметает лабиринт, в котором навсегда обречена бродить проклятая душа Оборотня, и свежую могилу Ибишева на старом кладбище.
Денизли погружается в безвременье.