— Так, — ответили в толпе.
— А как бы распространялся в пустоте запах без движения частиц воздуха? Во всем — движение. Значит, пустоты нет, ибо пустота — это отсутствие движения.
Бурханиддин попросил привести ведро воды и ведро золы. На глазах народа он влил полное ведро воды в полное ведро золы.
Народ ахнул. Многие даже кинулись на колени и стали молиться — ведь они только что видели чудо!
— Доказал я вам, что пустота есть! — сказал Бурханиддин, вытирая платком лицо.
— Уважаемый судья показал опыт греческого фило-софа Демокрита, — начал спокойно говорить Муса-ходжа. — Но доказывает этот опыт как раз наличие разреженной среды, а не пустоты. Потому что, если бы не было разреженности, то есть частичек воды и пыли между частицами золы, то зола спрессовалась бы в камень. Частицы золы необыкновенно легкие. Более легкие, чем частицы пыли и воды, частицы золы как бы сидят верхом на тяжелых частицах воздуха. Фактически в ведро воздух, каждая частица которого накрыта сверху частицей золы. Невидимые всадники в черных шляпах. Понимаете?
Али облегченно вздохнул. Это понятно. Те, что молились, поднялась: не было, оказывается, никакого чуда! Бурханиддин растерянно молчал. Его самого убедили доводы Муса-ходжи, разрушили то, но что он верил.
— Так, значит, по-вашему, Тафтазани не прав? — спросил старика помощник Бурханиддина судья Даниель-ходжа.
— А разве мы говорим о Тафтазани?! — удивился старик. — Мы же разбираем теоретическую физику Ибн Сины! Главный ее вопрос — «Что есть тело?» Так вот, Ибн Сина отвечает: тело есть не соединение атомов, двигающихся в пустоте, а сочетание материи и формы. Единство их.
В толпе зашевелились: «Непонятно!»
— Вот мой костяной гребень, — начал говорить слепой старик. — Что это такое? Сочетание кости и формы гребня. А ведь можно было бы из того же куска кости сделать не гребень, а нож для разрезания бумаги или зубочистку. Ведь так?
— Так! — сказал вместе с другими Али.
— А в природе тоже, по-вашему, наличествует сочетание материи и формы? — спросили судьи.
— Да. Вот, например, гора. Что это такое? Сочетание камней И формы горы. Тоже единство материи и формы.
— Аристотель в природных вещах отрицал такое единство, — сказал Бурханиддин. — То, что делает человек, — да! — это сочетание материи и формы, потому что человек держал в голове форму гребня и сделал гребень точно в соответствии с задуманным: вот такой, как у вас, уважаемый Муса-ходжа, — широкий, с редкими зубьями, а не такой, как у меня — узкий, с частыми зубьями. В природе же, когда создается гора, кто держит форму Горы в голове? Бог, — говорит Аристотель. В уме бота все формы материи. Поэтому то у Аристотеля нет единства материи и формы для ПРИРОДНЫХ вещей. Только для созданных человеком.
— На то Ибн Сина и гений, что лучше своего гениального учителя, — улыбнулся Муса-ходжа.
— Тогда кто дал камням форму горы? — вскричал
Бурханиддин махдум, задетый за живое. — Есть у Ибн Сины на это простой ответ?!
— Есть.
— Ну?
— Природа.
— Как это?
— Форму горы определяет не бог, а природа, то есть ветер и вода.
— Не понял!
— В «Книге исцеления» есть целый трактат о камнях. Он и рассказывает, как природа сама создает себе формы.
— При чем тут трактат о камнях? Мы говорим о теоретической физике!
— Вы плохо понимаете классификацию наук Ибн Сины, — грустно сказал Муса-ходжа. — Теоретическая физика — это наука о природе и потому сюда входят и науки, изучающие камни, растения, животных, человека, все природные явления. Так как же ветер и вода образуют форму горы? «Современные населенные области, говорит Ибн Сина, в прошлом были погребены под морем».
— И Бухара была под морем?! — удивились в толпе, — Да.
Парод пришел в волнение. Али удивило, что русские отнеслись к этому сообщению спокойно.
— «Окаменение происходит, — продолжает говорить наизусть из книги Ибн Сины слепой старик, — после того, как дно моря поднялось…»
Новый взрыв возгласов в толпе. И опять Али удивился спокойному, даже насмешливому выражению лиц русских офицеров.