— «Глина, будучи вязкой, получает возможность я окаменению…»
Толпа стихла. Слушает.
— «Высыхая в течение долгого времени, она превращается сначала в нечто среднее между глиной и камнем. Это происходит на протяжении многих эпох, длительность которых мы не знаем. Мягкий камень превращается затем и твердый камень, если глина обладает вязкостью. В противном случае она рассыпается, прежде чем окаменеет. Вот почему иногда можно видеть, что некоторые горы как будто сложены из разных слоев… Ведь в свое время глина отлагалась слоями на дне моря.
По этой же причине внутри многих гор находятся части водяных животных».
Напряжение толпы спало. Многие вспомнили, что видели и сами отпечатки водяных животных на камнях, только не задумывалось.
— Появление же высот или тех или иных горных форм «произошло вследствие деятельности потоков и ветров между частями глиняных массивов, И если ты поразмыслишь над большинством гор, то увидишь, что углубления, их разделяющие, произошли от потоков. Но и этот процесс, если он закончился, совершался в течение долгого времени».
Гипотеза Ибн Сины о размывающей деятельности ветра И воды была высоко оценена Леонардо да Винчи, а в XIX веке ее вновь разрабатывал Лайелль.
Там же, в «Книге исцеления», Ибн Сина говорит, что собирал окаменелости и делал геологические наблюдения в горах у Джаджарма. А это был следующий город на его пути из Саманкана, куда он пришел с толпами голодного народа после встречи с Абу Саидом. Делал он записи и о наблюдаемых им растениях, об обычаях разных народов, языках, диалектах… поистине, человеческая мысль не останавливается никогда, какое бы горе ее ни давило! Невидимая, она оставляет по себе следы великой силы…
Преодолевая крутые горные дороги и тропинки Джаджарма, Ибн Сина направляется в Гурган к Кабусу, куда его вел Масихи, За пазухой — рекомендательное письмо Беруни.
Где он сейчас? Может, тоже в дороге? Только движется на восток, в Газну?.. В Гургандже они много спорили о материв и форме, о том, как связываются они между собой, Ибн Сина говорил об этом философским языком, Беруни — научным. Беруни сказал, что обязательно напишет на эту тему книгу. И начал ее писать, да тут нагрянул тот посланник от Махмуда — «чудо эпохи» Микаил.
Ибн Сина не знает, что Беруни остался в Гургандже что посланник уехал, не взяв с собой ни одного ученого. Но закончит Беруни книгу лишь через 13 лет, в Газне, находясь в плену у Махмуда. Назовет ее «Тахдид Нахаят».
В 1017 году Махмуд разгромит Хорезм. Эмир Абулаббас Мамун будет убит, Беруни с другими учеными отправится в Газну. А до этого, до 1017 года, Беруни на пять лет оставит науку: родине нужен Беруни-дипломат. В 1025-м Беруни наконец-то закончит «Тахдид» — «Геодезию», как условно назовут ее впоследствии ученые
Такой книги у человечества еще не было. Представьте, держит Беруни в руках земной шар и думает: из чего он сложился? Как сформировался? Какие силы в этом участвовали? Каков его путь от вращающегося облака газов и пылеобразной космической смеси до прекрасного горного склона, покрытого цветами? Почему Земля перемежается гигантскими морями и океанами? Почему поверхность планеты не ровная, а есть гигантские впадины, горы, возвышенности, низины? Вопросы, которые мог бы задать ученый, высадившийся на незнакомой планете.
Беруни в 17 лет делал глобус, определил долготу более чем для шестисот городов, измерил радиус и определил величину диаметра Земли, то есть привык мыслить, находясь как бы над Землей, созерцая ее в своих размышлениях отстранено от себя. Отсюда и необыкновенный масштаб его мысли. А чисто современный, опирающийся на опытное знание и естественно-научные доказательства метод его дал мысли редкостную глубину. Поэтому, открыв «Тахдид» или любой другой его труд, читая тысячу лет назад написанные строки, испытываешь удивительное наслаждение от ясности и свежести мысли, имеющей значение и для наших дней. Если подвиг Ибн Сины состоял в том, чтобы углубить тезис Аристотеля о вечности мира, продержаться на нем весь свой век, то и дело вступая за него в бой (чем и объясняется особая трагичность его судьбы), то подвиг Беруни был в другом. В философии, которая не занимала у него первенствующего значения, он говорил о СОТВОРЕННОСТИ мира богом и о связи его с Высшим Единым, как сотворенного с творцом, в научных же трудах, в особенности в «Тахдиде», твердо и ясно обосновал объективный характер природы, развитие ее по своим, НЕ ЗАВИСЯЩИМ ОТ БОГА законам. Для того чтобы совершить то, что совершил Беруни, нужно было иметь не меньшее мужество. Ибн Сина и Беруни, два гения века, сделали одно дело: подпалили дом теологии с двух сторон. Поэтому то, наверное, и была необходимость в одновременном их существовании: одному такого не осуществить.