Рилай перевела взгляд на равномерно тикающие часы над камином. Такие старые-старые, обветшалые, будто им вечность уже. Но всё ещё идущие. Тик-так. Тик-так. Равномерный, неукротимый ход времени. Тик. Так.
Здесь всё вокруг было такое, словно этим вещам много-много лет. Словно время здесь застыло, замерзло, остановилось…, но посреди этого замершего течения равнодушными и спокойными тактами, как удары сердца, раздается ход часов. Девочка долго-долго смотрела на циферблат, будто бы позабыв значения цифр, на которые указывали стрелки. Из ступора — скорее всего, вызванного слабостью после бреда, — её вывел вой вьюги где-то за пределами пещеры.
В глазах прояснилось, и Рилай встрепенулась, вдруг поняв, что стрелки показывают полночь.
— Ой. Времени-то сколько прошло? — спохватилась она. — Меня же искать будут!
Рывком попыталась подняться, но тут же хлопнулась обратно на скамью: всё снова поплыло.
— Будут, — кивнул немертвый волшебник. — А раньше подумать было?
Рилай уныло уставилась перед собой.
— Нагоняй будет, — пробубнила она, плотнее кутаясь в мантию.
— Балда, — вздохнул Лич. — Ты сидишь рядом с давно умершим человеком, неизвестно где, чуть не утонув, и волнуешься только о том, что тебе нагоняй будет? Вот же наивный ребенок…
— Я не ребенок, мне уже двенадцать! — серьезным тоном возразила Рилай.
Этриан зашелся сиплым смехом.
— Вот умора.
«Когда-то мы все такими были… были ли? И не вспомнишь же…»
— Там уже ночь, и вьюга сейчас поднимается, девочка. Одну не отпущу, да и не в таком состоянии, — заметил Лич. — Успокойся. К утру стихнет всё, и пойдешь. А то так потеряешься, окочуришься, а потом всё опять на меня свалят. Ходит, мол, тут призрак, Живых кушает…
— А ты кушаешь? — недоверчиво поинтересовалась Рилай, натягивая ворот мантии до носа.
— Если это можно так назвать, — честно ответил волшебник. — То да. Особо настырных.
Девочка задумалась.
— А как ты с такой челюстью ешь? Неудобно же! — возразила она.
Лич тихо рассмеялся. Смех походил на шелест снега, сметаемого ветром с крыш. Рилай невольно вспомнила, как ловила в лицо встречный поток снега, наметаемого сильным ветром, и представляла, что каждая снежинка — искра волшебства, втекающего в тело. Вспомнила, как рассыпались от простейшей магии в мелкий снег слепленные фигурки…
— Живые легко замерзают, — коротко сообщил он. — И обращаются в снег.
Девочка лишь кивнула. Угадал ли он её мысли, или же его ответ нес, на самом деле, совершенно другой подтекст… она не задумывалась, да и зачем? Она совсем не боялась его. Этриан казался ей старым добрым волшебником, просто… замерзшим и чуток синюшным.
Рилай давно уже отвыкла чему-либо удивляться, с таким любопытством разглядывая окружающий её мир, словно попала в сказку. С момента, как родители отправили её сюда, на Ледник, девочка чувствовала себя так, будто и вправду попала в волшебную, чудесную ледяную страну.
Здесь всё было иным. Здесь почти не было людей. Были другие существа. Её новый друг оказался мохнатым и забавным и постоянно опекал её. Её наставник был старым-престарым магом. Человек, но чьи руки холодны как настоящий лед, а бледное лицо покрыто еле заметной изморозью, которую лишь издали можно было принять просто за морщины. И тут, конечно же, не было её вредоносной сестры, всё пытающейся подпалить Рилай волосы или задеть словами. Даже летом здесь царила зима. Даже явления природы тут казались Рилай… ожившими? Живыми? ..
Всё — словно другой, совершенно другой мир, с тем вместе такой родной, словно… это был её настоящий дом.
Этриан совершенно не пугал Рилай, хотя одно лишь упоминание о Личе наводило тот ещё страх на местных жителей, многие из которых потеряли своих близких, не вернувшихся из очередного рейда по черепушку «зимнего призрака». Она слышала эти истории лишь краем уха, и теперь ещё больше не верила в них. Ну как может этот волшебник, вытащивший её из речки в последний момент, быть плохим?
Неправда, и всё тут!
«Как часто мы замечаем только одну сторону стены…»
До утра оставалась ещё пропасть времени, пока утихнет разбушевавшаяся на плато метелица, в чьем заунывном пении будто слышен чей-то грустный плач. Волшебница зябко поежилась. Что-то холодное ткнулось Рилай в ноги. Опустив взгляд, девочка недоуменно заморгала.
На неё смотрела… белка. Совсем как настоящая, только ледяная. Живая. Полупрозрачные лапки осторожно скребли по ноге Рилай, застывшие глаза неподвижно уставились на юную волшебницу. Чуть склонив голову — и как только ледяная фигурка могла так плавно двигаться, словно лед этот гибкий, подвижный, — белка заглядывала в глаза, словно пытаясь поймать взгляд. Да, она определенно была живая и, кажись, даже разумная. Протянув к ней руки, Рилай коснулась странного зверька, и удивленно ойкнула, когда прозрачная зверушка легко вскочила на ладони, бодро пропрыгав на плечо.