В последний день перстень был на пальце Армина. С его помощью он уже не показывал силу, — он просто привык к этому кольцу, словно сроднился с ним. Ева вдела в перстень шнурок и повесила себе на шею. Пусть Армина больше нет, но личная вещь никогда не позволит Еве забыть его.
Дни шли за днями. Следуя предупреждению Армина, Ева доверяла только Эдмунду, Мануилу и Анетт. В сентябре начался новый учебный год, и Анетт стала подолгу находиться в школе и в волейбольной секции. В то время Ева много разговаривала с Судьями Совета, и они рассказывали ей о жизни Армина и о своих собственных приключениях. Узнавая в подробностях жизненный путь погибшего Идеала, Ева испытывала к нему все более сильные и нежные чувства. Ее не испугало прошлое Армина, — она сумела его понять. Еще поняла, что никогда больше не сможет полюбить кого-то так же, как полюбила его. Как бы ни сложилась ее судьба, Армин навсегда останется в ее сердце. Никто не посмеет занять там его место.
Так, день за днем, наступила новая весна. Снег растаял, лучи солнца стали теплее. Ева не отмечала свой восемнадцатый день рождения. Какой в этом смысл, если с совершеннолетием ее не поздравит тот, чье поздравление ей действительно нужно? Незаметно пришло лето, стало жарко, в школах начались каникулы.
Теплым июньским днем в комнату Евы вбежала взволнованная Анетт.
— Ева! — с порога выкрикнула она. — Ты не поверишь!
Ева, до того читавшая последние новости в газете, отвлеклась и удивленно посмотрела на подругу.
— Что случилось, Анетт? — спросила она.
Девочка плюхнулась на стул рядом с ней.
— Мне только что предсказали будущее! Я выйду замуж за того, кого полюблю! И очень скоро! Уверена, что это Ян. Я все-таки влюблюсь в него!
Ева почувствовала, как воздуха стало меньше. Стараясь не показать грусть, она натянуто улыбнулась.
— Поздравляю, — негромко сказала она и вновь устремила взгляд в статью. — Хотя я никогда не верила этим предсказаниям. Особенно от уличных гадалок.
Скрыть что-то от Анетт всегда было невозможно. Нет, она не умела читать мысли, но хорошо видела, когда ей врут. Заметив перемену в настроении Евы, девочка вмиг посерьезнела.
— Что с тобой? Тебя кто-то обидел?
— Нет. — Ева снова натянула улыбку. — Я устала. Весь день сегодня читаю и ничего больше не делаю...
Анетт никто не рассказал о чувствах Евы к Армину. Эдмунд и Мануил посчитали, что с ребенком незачем обсуждать такие подробности, и Ева с ними полностью согласилась.
— Точно? Ну, тогда ладно. Хотя, если тебе плохо, лучше отдохни. Газета никуда не убежит! — Анетт рассмеялась.
— Ничего... — вздохнула Ева. — Все хорошо.
— Племянница этой гадалки — моя одноклассница, — сказала Анетт, возвращаясь к тому, с чем пришла. — Лика сейчас в моей комнате. Ее тетя придет за ней вечером. Если хочешь, я вас познакомлю. Может, она и тебе что-нибудь предскажет.
— Ладно, — безразлично ответила Ева. — Надеюсь, твой папа не против гостей?
— Нет, он разрешил Лике побыть у нас. Я зайду, когда придет ее тетя.
Анетт вышла из комнаты. Ева отложила газету. Мозг вновь атаковали воспоминания.
«Господи, когда же это прекратится?! — в сердцах подумала она. — Я так больше не могу!»
Прошел год, а рана на сердце по-прежнему болела. Ева изо всех сил старалась не думать об Армине, вычеркнуть его образ из памяти, но у нее ничего не выходило. Эдмунд и Мануил уже полгода не говорили с ней о нем, и в моменты, когда о любимом ничто не напоминало, Ева чувствовала себя лучше. Она всячески пыталась запечатать прошлое под семью замками, изредка ей и вправду это удавалось. Но любое неосторожное слово, любой намек срывал эти замки и приходилось ставить их заново.