— Встань, — холодно потребовал Армин. Паренек робко подчинился. — Я не видел тебя прежде. Кто ты, и что делаешь на собрании членов правительства?
Юноша покраснел и, дрожа, пролепетал:
— Меня зовут Поль Та́рри, Antistes. Меня... э... назначили... вашим советником.
Левая бровь Армина медленно поднялась.
— Кто назначил?
Прежде, чем парень ответил, встал Дориан.
— Я. Поль — хороший и способный мальчик. Он долго учился, и приемный отец попросил взять его на испытательный срок.
Суровый взгляд метнулся к чародею.
— За время, что меня не было, правительство переквалифицировалось в кружок молодых талантов? Почему бы тогда не утвердить на какую-нибудь должность годовалого младенца, а собрания проводить в песочнице?
Дориан смутился и отвел взгляд.
— Antistes, дайте ему шанс. Он, действительно, способный малый.
— И что он мне посоветует? У вас с его отцом могут быть любые отношения, но дети мне здесь не нужны. — Он посмотрел на Поля. — Свободен.
Едва сдерживая слезы, парень поплелся к выходу.
— Antistes...
— Сядьте, заместитель.
Дориан вздохнул и, сочувствующе посмотрев на юношу, опустился на свой стул.
Когда двери за Полем закрылись, Армин обратил взор к оставшимся присутствующим.
— Так уж вышло, что какое-то время страной правила моя жена. Она не так строга, как я, и, к сожалению, это плохо. Но не вам было ее судить. Оливия такая же правительница Этерны, как я. Тот, кто объявил ей войну, объявил ее мне. Я хотел покинуть эти места навсегда, но передумал. Здесь вас собрал затем, чтобы сообщить: беспечной жизни настал конец. Я поднял страну из грязи, а чем она мне отплатила? С сегодняшнего дня помилования виновных отменяются. Нарушение любого закона отныне будет жестоко караться: от публичного избиения до смертной казни. Любой мятеж будет пресечен посредством казни. Никакие раскаяния и обещания больше не имеют веса. Также запрещаю одобрять прошения на аудиенцию по глупым вопросам вроде повышения заработной платы или жалобы на соседей. В каждом районе теперь будут круглосуточно патрулировать стражи порядка, на каждом предприятии отныне будет присутствовать наблюдатель. Я прекращаю решать ваши личные проблемы и слушать слезливые обещания. Вы станете жить по закону, а тех, кого закон не устраивает, постигнет соответствующее наказание. Требую сегодня же разнести мои слова по стране. Завтра подпишу документ.
Мужчины замерли. Каждый понял, что спокойной жизни настал конец.
.
Оливия гуляла с сыном по коридорам замка. Вадим и трое его людей, к которым она уже привыкла, тенью следовали за ней. Услышав тихий плач, Лия насторожилась. Он доносился из коридора, убегающего вправо от основного. Вадим тоже услышал плач и ближе подошел к Оливии.
— Посмотрю, кто там, — сказал он, огибая ее.
За углом обнаружился парень лет семнадцати-восемнадцати, сидящий прямо на полу. Уткнувшись лбом в согнутые колени, он тихо плакал. Оливия передала Виктора начальнику охраны и села перед юношей на корточки.
— Что случилось? — тихо спросила она, коснувшись его напряженной руки. — Почему ты плачешь?
Парень встрепенулся и поднял голову.
— A... Antistita... Простите... — Он поспешно приподнялся и упал на колени.
— Не нужно. — Лия удержала его от преклонения головы. — Встань.
Глядя в пол, юноша робко подчинился.
— Как тебя зовут? — спросила Оливия.
— Поль Тарри, Antistita, — ответил он, не поднимая головы.
— Почему ты плачешь?
Юноша попытался улыбнуться сквозь слезы.
— Ничего страшного. Просто упал. Можно, я пойду?
— Нет. — Взгляд Оливии посуровел. — Я слышала о некоем Поле Тарри, которого Магистр Дориан назначил на испытательный срок на должность советника. Не о тебе ли шла речь?
— Нет... Я не...
— Не лги мне, Поль. Ты должен быть со всеми на собрании. Почему ты здесь? И кто тебя обидел?