— Ты даже не попробовал, — грустно произнесла Лия.
— У меня нет времени на пробы. Страна в критическом положении, завтра вступят в силу поправки в Кодексе. Нужно исправить все, пока не поздно. Я возьму на место Рейми кого-то опытного и взрослого. Может, когда-нибудь я дам парню шанс, но не сейчас.
— Жизнь меня научила, что «когда-нибудь» никогда не приходит, — печально вздохнула Оливия.
***
Лариса Ивановна вернулась домой субботним утром. Армин встретил ее на автовокзале, Оливия приготовила свой фирменный плов. При маме оба вели себя непринужденно, интересовались ее успехами, рассказывали о событиях прошедших дней, умолчав о побеге Оливии и демонах. Как только женщина ушла в комнату отдохнуть, супруги помрачнели и разошлись по сторонам.
С Армином Лия не разговаривала с того дня, как он обидел ее, сказав, что не нуждается в ее мнении. Сам он, воспылав гордостью, не пожелал признать своей ошибки и помириться. Несмотря на то, что вместе гуляли с дочерью и делили все тот же диван, они уже три дня не общались, исключая жизненно важные вопросы и короткие на них ответы.
Так бы и продолжалась их немая война, если бы однажды Оливия не сделала то, что заставило Армина взглянуть на нее по-другому.
.
Расчет оказался верным: никто не заподозрил, что Армин лишен сил. К счастью, пока не возникло ситуации, когда необходимо было бы ими воспользоваться. Армин вел себя с подданными привычным образом, и это работало. Свеж еще в памяти народа жуткий черно-медный огонь, и никому не хотелось увидеть его вновь.
Поиски того, кто предупредил мятежников о возвращении Армина и Оливии пока не радовали успехом. Рано или поздно он, конечно, будет обнаружен. По крайней мере, в это хотелось верить.
Нововведения вступили в силу и, как правило, далеко не все этому обрадовались. Было подавлено три крупных мятежа, совершено пятнадцать казней, пока, наконец, жители Этерны не поняли, что положение самое что ни на есть серьезное.
Вечером, после окончания рабочего дня, Армин и Оливия завели серьезный разговор в постели. Слова супруга не принесли в себе повода для тревоги, но Лия почувствовала, что есть что-то, о чем он не хочет говорить. И оказалась права.
— Я предлагал Дориану вступить на пост первого советника, — сказал Армин, наконец. — Он не хочет. Говорит, что не справится. Но я не могу доверять кому-то еще. Я уверен только в нем.
Оливия вздохнула.
— Это тревожит тебя с того дня, когда ты прогнал мальчика, — сказала она. — Дориан — твой заместитель. Этот пост ты, тем более, должен сохранить за ним. Может, все-таки стоит поговорить с Полем?
— Это не обсуждается, Лия, — отрезал Армин. — Поль еще ребенок.
— И что? Чем он глупее Ксандера Рейми?
— Многим, — мрачно ответил Армин. — Рейми оказался настолько умен, что сумел организовать переворот.
— Для этого нужен не ум, а хорошо подвешенный язык и фанатичная убежденность в своих идеалах. Рейми, как советник, не принес ничего существенно важного своей стране и тебе лично. Я не прошу утверждать парня сиюминутно, — я прошу поговорить с ним и дать шанс.
Армин беспомощно вздохнул. Никто не способен повлиять на его решения, но Оливии это всегда удается. Тем более, он понимал, что жена вовсе не глупа и может посоветовать что-нибудь действительно дельное.
— А, может, тебе занять этот пост? — улыбнулся Армин.
Оливия рассмеялась.
— Польщена, любимый, но нет. Хватит с меня политики. И с Виктором постоянно должен находиться кто-то из нас. Я не приму ни одной няни, даже самой идеальной.
— Как знаешь. — Армин поцеловал ее в лоб. — В конце концов, я могу обращаться к тебе за советом неофициально. И, да, никаких нянь.
— Так тебя все-таки интересует мое мнение? — прищурилась она.