Отчаянный стон Дориана нарушил безмолвие. Чародей схватился за голову и сдавил ладонями виски.
— Тварь! — выкрикнул он и с размаху ударил жену по лицу. — Убийца! Будь ты проклята!
— Дориан... — Лия попыталась приблизиться к нему, но Армин ее остановил.
— Оставь его, — сказал он.
Каллиста вдруг вскочила и впилась в Оливию ядовитым, злобным взглядом. Еще никто так на нее не смотрел, даже самые заклятые ненавистники.
— Ты... — прошипела она. — Ты, мерзкая маленькая чужеземка! Трепло поганое!
— Следи за языком! — Глаза Армина сузились, и Лия знала, что означает этот взгляд — ничего хорошего.
Оливия вцепилась ему в руку, боясь, что сейчас случится непоправимое. Каллиста же выкрикнула Армину в лицо:
— Я не думала, что ты так слеп, Армин! Я всю жизнь тебя любила, а ты выбрал эту малолетнюю собачонку! Чем она лучше меня?! Скажи — чем?!
Такого поворота событий Лия не ждала. Этого не ждал никто. Остолбенев, Оливия перевела взгляд с одного на другого, не зная, как прокомментировать услышанное. Дориан приказал стражникам схватить Каллисту. Они выполнили приказ и потащили ее в сторону замка.
— Что же ты думаешь, курица наивная, — закричала обезумевшая женщина, — что он верность тебе хранит? Тебе?! Жирной уродине, которой даже морду накрасить лень?! Думаешь, ты нужна ему? Ха-ха-ха! Когда тебя нет, он зря времени не теряет! — Она расхохоталась. — Посмотри на себя в зеркало, убогая! На таких, как ты, даже у дурачков не встает!
Дориан, к тому времени догнавший их, снова ударил Каллисту по лицу, и она повисла на руках стражников. Лия медленно подняла голову и посмотрела на Армина. Он словно застыл, ошарашенный, и похоже, лишился дара речи. Оливия отпустила его руку и побрела к катерам. Только бы не заплакать! Только не сейчас!..
Вдруг он схватил ее за руку. Прикосновение пробудило боль, и она в одну секунду вырвалась наружу.
— Не трогай меня! — прокричала Оливия, резко развернувшись, и пощечина обожгла лицо Армина. Вырвав руку, Лия побежала к своему катеру. Не успев добежать, она зажмурилась и... растворилась в воздухе.
Глаза, мокрые от слез даже в родном мире, открылись и уставились в никуда.
Ночь. Тишина. Темнота.
***
«Дорогой дневник!
Сегодня мне совершенно не хочется возвращаться назад. Не хочется видеть Армина, слушать его объяснения. Каллиста вполне могла солгать... а если нет? Вдруг он мне изменяет? Вдруг даже с ней? Она красивая, с хорошей фигурой, нарядная. А я? Жалкая серая мышь... Я думала, что избавилась от комплекса, но нет, и никогда не избавлюсь. Я действительно уродливая...
Мне пришлось вернуться в Этерну. Природа не станет подстраиваться под мое настроение. К счастью, я оказалась не дома, а на берегу перед замком. Но и там не хочу оставаться. Ловить на себе насмешливые или сочувствующие взгляды... нет уж, увольте!
Не знаю, куда податься. Идти в замок — значит, выслушивать жалости; домой — значит, видеть Армина. Ни то, ни другое мне делать не хочется. Впрочем, он может быть в замке, и дома тогда никого нет... а где гарантия?
Я иду к катеру. Забираюсь в него, завожу мотор и плыву на остров с нашей любимой скалой. Ночью он прекрасен и таинственен. На душе у меня тяжело, в глазах стоят слезы. Жить не хочу. Мир, который я столько времени обожала и боготворила, потерял краски и стал таким же, как этот — безжизненным, бессмысленным. Похоже, только сейчас я поняла, почему ненавижу этот мир; почему живу в нем, как в Аду. Потому, что здесь нет Армина. Я не просыпаюсь каждое утро в его объятиях, не слышу его голоса, не ощущаю его поцелуев и прикосновений в течение дня. Мир без него пуст и неинтересен. Нет цели, нет жизни. А смысл жить, если сердце вырвано из груди и перенесено за грань? Казался бы мне второй мир таким прекрасным, не будь в нем Армина? Нет. Он — палитра, которая раскрасила все миры, даже тот, мертвый; без него любой мир уныл».
.
Оливия в Параллели тихо заплакала, закусив губу, чтобы не издавать звуков. В траве поскрипывали кузнечики, но она не обращала на них внимания. Ей было плохо. Очень. Она не хотела убивать свою любовь, но не в силах была простить предательство. Что угодно, только не это.
Внезапно кто-то прикоснулся к плечу. От страха Лия закричала и соскочила с камня.