— Не бойся. Это я.
Армин. Вот так: избегала его дома и в замке, а он оказался здесь.
— Что ты здесь делаешь? — враждебным тоном спросила Лия.
— Я всегда прихожу сюда, когда хочу побыть один. — Он сделал шаг, но Лия отступила назад.
— Не подходи!
Армин предпринял новую попытку, и она завершилась успехом — Лия оказалась в его объятиях. Упершись обеими руками ему в грудь, она попыталась оттолкнуть его, но у нее ничего не вышло.
— Выслушай меня, пожалуйста, — попросил Армин.
— Не хочу! — Оливия снова попыталась вырваться, и опять — безрезультатно. — Ты предал меня, я тебя ненавижу! Ненавижу!.. — Слезы задушили, и она сдалась. Силы куда-то подевались, и Лия обмякла в руках мужа. Расплакалась. Отчаянно, горько. Боль давила на грудь и не давала дышать и думать. — Ненавижу...
— Я тебя не предавал, — тихо сказал Армин. — Никогда.
— Не верю! — Лия ударила его в грудь.
Он сел на траву и увлек ее за собой. Оливия податливо подчинилась. Армин усадил ее к себе на колени и снова обнял.
— Я люблю тебя, солнышко, — нежно произнес он, целуя жену в лоб. — У меня и в мыслях не было даже посмотреть на другую женщину. Ты идеальна для меня во всем.
— Тогда почему она сказала, что ты изменяешь мне?! — выкрикнула Лия. — Почему?!..
— Потому, что была влюблена в меня. И хотела напоследок насолить тебе — за то, что выдала. — Он погладил ее по голове. — До того, как Каллиста стала женой Дориана, и Герхард Ланц устроил здесь анархию, она видела меня несколько раз, и влюбилась. Я ничего об этом не знал. Тогда она была совсем юной, почти ребенком. Потом Каллиста вышла замуж за Дориана. Они пережили много трудностей, которые должны были их сблизить. И, как тогда казалось, сблизили. Но я не знал, что она стала его женой, чтобы подобраться ко мне. Каллиста не теряла надежду и постоянно намекала, а позже начала прямо говорить мне о своих чувствах. С тех пор, как мы вернулись из Мертвого мира, она возненавидела тебя. Не смогла принять тот факт, что я выбрал другую женщину. Не верила, что я тебя полюбил, потому что запуталась в своих мечтах и стала относиться к ним, как к реальности. В ней я видел Еву, и это меня пугало. Как и она, Каллиста создала себе идеальный мир и поверила в него. Я должен был рассказать Дориану, но язык не поворачивался. Не хотел разбивать его сердце и думал, что смогу решить этот вопрос. Я попытался стереть чувства ко мне из сердца Каллисты с помощью гипноза, но не вышло. Оказывается, она это предвидела, поэтому регулярно пила отвар, противодействующий любым внушениям. У меня с Каллистой никогда ничего не было, любимая. Она мне никогда не нравилась. И в твое отсутствие я не смотрю на других женщин. Ты можешь не верить мне, не разговаривать со мной и не спать в одной постели, но, прошу, не обвиняй меня в том, чего я не совершал.
Лия вздохнула и принялась от волнения разглядывать в свете луны свои пальцы.
— Почему я должна тебе верить? Назови причину.
Армин прикоснулся к ее груди.
— Верь не мне, — сказал он, — а себе. Сердце не станет лгать.
— А почему ты не внушишь мне эту веру? — с обидой спросила Оливия. — Сотри из моей головы сомнения. Я никаких отваров не пью, со мной это сработает.
— Я использовал гипноз в отношении тебя лишь единожды: когда заставил забыть слова заклинания. Сейчас не собираюсь этого делать. Ты должна решить сама, как ко мне относиться.
Лия вздохнула.
— В прошлом, говорят, твоя постель редко пустовала...
Армин усмехнулся.
— Это осталось в прошлом. Тогда я не умел любить. Я никогда от тебя не скрывал, что раньше у меня было много женщин. Но все они не вызывали и толики тех чувств, что вызвала ты еще в день нашего знакомства.
— Ночь, — зачем-то поправила Лия, улыбнувшись.
— В мире Стервятников стоял день. — Он тоже улыбнулся. — Я никогда не забуду твоего взгляда. В тот миг я бесповоротно влюбился.
— Я же выглядела, как общипанная курица! — Оливия рассмеялась против воли. — В пижаме, лохматая, заспанная...
— И невинная. — Он нежно убрал за ухо прядь ее волос. — Девушка, которую мне захотелось защитить. К которой я боялся прикоснуться, и слезы которой резанули по моему сердцу. Надо же... — Он покачал головой, на несколько секунд умчавшись мыслями в далекое прошлое. — Раньше я ненавидел слезы, считал их проявлением слабости. Но когда увидел тебя, то захотел защитить.