Дориан обиженно посмотрел на него исподлобья хмельными глазами — красными от слез. Впервые Армин увидел их такими. Какие бы беды ни случались в прошлом, жизнь никогда не покидала глаза Дориана. Но теперь она оттуда ушла.
— А ты бы смирился? — хриплым голосом спросил чародей. — Смирился, если бы Оливия убила вашего ребенка, а потом умерла сама — от твоей руки? Продолжил бы жить, как ни в чем не бывало?
Лицо Армина посерело, глаза потемнели.
— У нас с Оливией не может быть детей, и тебе об этом известно.
Дориан горько усмехнулся.
— Я всего лишь хотел, чтобы ты представил себя на моем месте. Легко судить со стороны, а ты попробуй, пронеси это на своих плечах.
Армин сел около него на корточки.
— Я не бесчувственен, и понимаю тебя от начала до конца. Но так не может больше продолжаться. Чего ты хочешь добиться, выпивая бутылку за бутылкой? Ребенка не вернуть, как и Каллисту.
— Не говори об этой твари! — вспылил Дориан. — Я влюбился в нее, как идиот, вытащил из грязи, сделал королевой. Бросил мир к ее ногам! А она... змея!
— Она была недостойна тебя и твоей любви. Но на этом жизнь не заканчивается. Ты закрывал глаза на многие выходки Каллисты, признай.
Дориан покосился на него.
— Я думал, что это несерьезно. Думал, что она всего лишь увлеклась тобой, но любит меня. Как же я ничтожен!
Армин встал и заставил друга подняться на ноги. Его сильно штормило.
— Тебя не полюбила падшая, жестокая женщина. Стоит ли из-за нее считать себя ничтожеством? Ты еще молод, и встретишь настоящую любовь.
Дориан недоверчиво посмотрел на него, и легкая улыбка коснулась его губ.
— У меня впереди нет вечности, чтобы не переживать на этот счет.
Армин потрепал его по плечу.
— Мало у кого она есть. Но многие живут счастливо, не обладая бессмертием.
Через несколько минут Армин ушел, взяв с друга обещание больше не пить. Выполнит он его или нет — станет известно завтра. А сейчас Армин спешил домой — к жене, которая, как и он сам, места себе не находила от переживаний.
.
В замке, не переставая, обсуждали ситуацию Дориана. Оливия пыталась закрыть прислуге рты, говоря, что это не их дело, но едва им с Армином стоило уйти, как сплетни возобновлялись.
Элина, с которой Лия продолжала близко дружить, не меньше нее переживала за Дориана, как и Саффир. Девушка была беременна на пятом месяце, поэтому старалась не нервничать, но слова и жесты все равно выдавали напряжение и тревогу.
Однажды Оливия поинтересовалась у мужа:
— Почему ты не внушишь Дориану все забыть и бросить пить?
— Потому, что любой гипноз не вечен, — грустно ответил Армин. — Настанет миг, и его действие закончится. Тогда вернется боль. Она будет сильнее той, что сейчас испытывает Дориан. Намного.
Лию передернуло. Еще сильнее? Казалось, он и так мучился, как грешник в Преисподней.
— Выходит, это должно пройти само.
— Пройдет. — Армин обнял ее. — Дориан сильный. Он справится.
Лия подняла голову и зачем-то спросила:
— А ты бы справился?
Армин опустил глаза и внимательно посмотрел на нее.
— Мне бы не пришлось этого переживать, — уверенно сказал он.
— Почему?
— Потому, что ты бы никогда так не поступила. Если бы мы могли иметь детей, ты стала бы прекрасной матерью.
Оливия невольно улыбнулась и прильнула к его груди.
— Откуда такая уверенность?
— Не ты одна видишь душу человека по глазам.
Лия улыбнулась шире и задумалась. Армин часто говорил о детях. Он любил их и хотел. В этот момент ей стало жалко его, как никогда. Оливия ведь не понаслышке знала, каково это — хотеть и не иметь возможности получить. Половина ее жизни была потрачена на бесполезные мечты. Только в сказках звезды с неба достаются рукой, все желания сбываются, каждый получает то, о чем грезит. В жизни все иначе. Не всегда люди оказываются сильнее обстоятельств, не каждая звезда досягаема, не каждой мечте суждено воплотиться в реальность. Пусть другие наперебой кричат, что желания осуществимы, человек сам творит свою судьбу и прочее. Это обман. Достижимо многое, но не все. Того, что заложено природой, не изменить.