— Я убила... — прошептала она. — Убила его...
— Армин жив! — До нее не сразу дошел смысл слов, и Дориану пришлось повторить фразу трижды.
— Жив?.. — наконец, пробормотала Лия. Чародей кивнул. Губы Оливии растянулись в горькой улыбке. — Ты врешь. Врешь, чтобы я успокоилась.
— Я должен обработать его раны, иначе он может умереть. А ты ступай к сыну. Слышишь? Он плачет. — Дориан повернулся к начальнику охраны. — Иди с ней. И не спускай с нее глаз.
Кивнув, Вадим взял Лию под руку и повел к лестнице. На удивление, она пошла покорно.
Два часа Дориан залечивал раны Армина всевозможными способами. Никогда еще ему не приходилось работать с такими увечьями. Он сумел срастить кости и восстановить глаз, но Армин по-прежнему не приходил в себя. Закончив, обессилевший чародей велел одному из охранников привести Оливию. Она спустилась вниз одна. Вадим остался присматривать за малышом. Когда Лия вошла в гостиную, где Дориан лечил Армина, ее лицо было расслабленным, но выглядело, словно маска: ни чувств, ни эмоций. В глазах застыла пустота. Дориан пригласил ее и указал на кресло.
— Сядь и спокойно выслушай меня.
Оливия молча послушалась. Взгляд приковался к Армину, который выглядел уже значительно лучше. Раны и синяки еще присутствовали, но кровь была смыта, и одежда на нем оказалась другой. Дориан сел в кресло напротив.
— Хочу, чтобы ты пообещала, что не натворишь глупостей. — Он коснулся ее руки, заставляя посмотреть на него. — Для нас начался тяжелый период, но ты должна это выдержать. Армин не мертв, но и не жив. Он балансирует на грани жизни и смерти. Только чудо может вернуть его к нам.
Лия промолчала, но выражение ее лица немного изменилось.
— Его состояние называется Черным Сном, — произнес чародей. — Это сверхъестественная кома. Скажу правду: из нее еще никто не выходил. Но ты и Армин уже не раз доказали, что в жизни возможно даже невозможное. Если что и способно вырвать его из лап смерти, то только твоя любовь. Но ты должна быть сильной. Ради него и вашего малыша. Пообещай, что больше не повторится истерик и отчаяния. Ты пронесешь ношу, которая тебе уготована. Жизнь Армина только в твоих руках.
Из глаз Оливии вырвались две слезинки. Дориан помрачнел.
— Нужно сделать кое-что еще.
Взгляд Оливии задал соответствующий вопрос. Чародей посмотрел ей в глаза.
— Зло так быстро не отступит. Даже в этом мире достаточно тех, кто заинтересован в смерти Армина. Сейчас он не может за себя постоять. Я знаю лишь один способ уберечь его от преследований врагов: я надежно спрячу его, а ты завтра объявишь во всеуслышание о его гибели и вступишь на его пост.
IX. Начало
Лицо Оливии расслабилось, взгляд потускнел. Она опустила голову и принялась рассматривать свои ногти.
— Оставь меня с ним, — тихо попросила она.
Дориан кивнул и встал.
— Я побуду с Виктором. — Он положил руку ей на плечо. — Только не падай духом. Надежда есть.
Когда чародей ушел, Лия встала с кресла, подошла к кровати, на которой лежал Армин, и легла рядом. Положив голову ему на плечо, она закрыла глаза.
— Я должна была это предвидеть, но дар предпочел не проявиться в нужный момент. Что ж, значит, Бог решил снова нас испытать. Я сделаю все, о чем сказал Дориан, любимый. Я не сдамся. Они тебя не получат. Отдохни. Отдохни от миров, забот, тревог. А потом возвращайся. Мы любим тебя и ждем. Я ждала тебя с самого детства. Твой образ всегда жил в моем сердце. Я чувствовала нашу связь, хоть мы и не были знакомы. И теперь буду ждать хоть тысячу лет, но дождусь, когда ты вернешься ко мне и нашему малышу.
Где-то в глубине груди Армина тихо билось сердце. Для Оливии это были стуки собственного. Если сердце мужа остановится, то и ее замолкнет вместе с ним.
.
В это утро в доме Армина и Оливии собрались только самые верные друзья семьи: Дориан, Андрей, Сильвира, чета де Мираце, Вадим и его подчиненные.
— Никто не должен знать, что он жив, — сурово сказал Дориан, оглядев каждого. — Сегодня мы инсценируем похороны, а вечером я его спрячу.
— Но зачем говорить людям, что он умер? — недоумевала Сильвира.
Дориан посмотрел на нее долгим взглядом.
— У Армина больше врагов, чем ты думаешь. Все время они сидели по углам, боясь его гнева, но теперь захотят поквитаться. Сейчас он не может дать отпор, а у меня нет таких сил, чтобы тягаться с толпой могущественных противников. Мы должны убедить народ в том, что он мертв.