XV. От теории к практике
Вид горящей палатки привел Оливию если не в восторг, то в состояние, близкое к нему. Она завороженно оглядела свои руки. Внезапно увидела их как сосуды, содержащие в себе сокрушительную силу.
— Это ты сделала? — между тем изумленно воскликнула Роуз.
— Похоже на то.
— Но ты ведь... — Роуз запнулась. — Ты не вампир. Не Идеал. Дориан не стал бы мне лгать.
Лия загадочно улыбнулась.
— Он и не лгал. Я по-прежнему человек. Но во мне есть способность управлять огнем. Армин так сказал, а ему я верю. Однажды мне удалось потушить силой мысли куст, который он зажег, а вот теперь я смогла вызвать огонь из ниоткуда...
— Ничего себе! Так ты, выходит, ведьма?
— Может быть, — со смущенной улыбкой ответила Лия. — Риша показала мне прошлое Армина затем, чтобы я поняла, что и во мне есть сила, которую надо развить.
— Риша — это та ведьма?
Оливия кивнула.
— Она показала прошлое твоего мужа?
— Да. — Оливия посмотрела вдаль. — То время, когда он только пришел в мир людей. Он почти ничего о себе не знал и ничего не умел. Ему пришлось познавать свои возможности самостоятельно, без подсказок. Мне в этом случае легче. Сначала он сам сообщил мне о моей силе, а потом Риша помогла понять себя. И теперь, — Лия подняла руку, — я не боюсь Эберлана.
К удивлению, Розанна не разделила ее восторга.
— Может, ты действительно обладаешь могуществом, но мне кажется, что следует повременить с визитом к Эберлану. Вдруг у тебя ничего не получится?
— Получится! — уверенно возразила Оливия. — Я чувствую силу. Она во мне.
— И все же — если не сработает? Тогда Магистр тебя убьет, а потом Армин убьет всех нас. И начнет с Дориана и меня.
— Эберлан и так меня убьет, — рассердилась Лия, — если продолжу прятаться. Он уничтожил почти весь наш лагерь, и, уверена, еще вернется. Надо попытаться использовать дар против него и его солдат. Армин выигрывал войны, в основном, благодаря своей силе.
— Ты — не он! — Розанна схватила ее за плечи и встряхнула. — Очнись, Лия! Армин прожил с этой силой больше миллиона лет. Все это время он совершенствовал ее, усиливал мощь. У него огромный опыт сражения огнем. И то — в последней битве он его не спас.
— Не смей так говорить! — грубо оборвала Оливия. — Армин жив, и тебе это известно!
— Убавь громкость голоса, если не хочешь, чтобы это стало известно всем, — прошипела Роуз.
Оливия тут же замолчала и стала озираться по сторонам. Похоже, ее никто не услышал.
— Так вот, — снова взяла слово Розанна. — Как я уже сказала, Армин пользовался этой силой очень долго и успел изучить все ее аспекты. У тебя же она только-только появилась. Ты еще не знаешь, как ее контролировать. Сейчас ты способна сжечь что угодно, а через пять минут не сможешь вызвать и искорки. Лучше отправиться к Дориану и попросить у него совета.
Оливия одарила ее ледяным взглядом.
— У меня нет на это времени. Сейчас Эберлан, возможно, мучает или убивает наших солдат. Что я за правитель, если не могу защитить свой народ?
— Ты можешь и защищаешь! — возразила Роуз. — Но ты не всесильна. Не равняйся на мужа. Во-первых, он мужчина, и способность воевать у него в крови; во-вторых, он много раз участвовал в войнах и знает, какой поступок правильный, а какой — нет; и, в-третьих, он демон и почти бессмертен. А ты — всего лишь девушка, слабая и беспомощная перед таким противником, как Магистр Эберлан. У него сильная армия. Пойдешь туда одна, уповая на силу, — погибнешь.
— Можешь пойти со мной. — Оливия поправила одежду и надежности ради перебросила через плечо ремень арбалета. — Если не хочешь, возвращайся к Дориану. Я тебя не осужу.
— Ты не пойдешь одна! — Роуз схватила ее за руку. — Лучше уж я туда отправлюсь. А тебе надо быть рядом с сыном.
Оливия посмотрела на нее, и Роуз этот взгляд не понравился.
— Мой долг — защитить своего ребенка от смерти или рабства. Если я погибну, то зная, что война окончена, и мы победили. Пообещай, что добьешься этого и сделаешь все, чтобы разгромить Эберлана.
Роуз развернула ее лицом к себе.
— Если ты погибнешь, Армин, пробудившись от Черного Сна, четвертует и меня, и Дориана, с особой жестокостью. У тебя есть долг, он же есть и у нас: беречь твою жизнь. Поэтому не надейся, что мы позволим тебе и Виктору умереть.