— Развяжи меня!
Эберлан достал из-за пояса кинжал и покрутил им перед носом у Лии.
— Не могу не исполнить твоей просьбы, милочка. Но если вздумаешь хитрить, я разрежу тебя напополам, поняла?
Оливии нужно было только освободить руки. Тогда она спалит эту свинью. Только бы освободить руки!..
— Просто развяжи.
Эберлан грубо толкнул ее и перерезал кинжалом веревку. Руки ощутили долгожданную свободу. Теперь осталось призвать силу.
— Я тебя освободил. — Магистр, довольный, уселся на свое место. — А теперь отплати мне за доброту.
Оливия медленно встала. Эберлан плотоядно рассмотрел ее с ног до головы.
— Хороша. Немного полновата, правда, но я люблю разнообразие. Раздевайся, милочка. Не бойся, кроме меня никто не увидит твоих прелестей. И постарайся мне понравиться, если хочешь прожить еще несколько лет.
Взгляд Оливии заискрился гневом. Всем нутром она призвала сокрушающую силу, способную превратить жирного развратника в кучку пепла. Но... как и предостерегала Роуз, сила не пришла. Лия не почувствовала ничего. Рука напряглась, пальцы сжались и разжались, но эффекта не произошло. Даже крошечной искорки не вспыхнуло в шатре.
— Ты что, глухая? — Эберлан скривил жуткую физиономию. — Что ты делаешь? Размышляешь, как лучше вцепиться мне в горло? Даже не думай. Я успею вспороть тебя раньше, чем прикоснешься ко мне. Лучше снимай свои тряпки.
Лия ничего не могла понять. У нее ведь получилось тогда, после разговора с Ришей. Та палатка ведь не могла загореться сама по себе! Она — Оливия — обладает силой, так куда же эта сила делась?
Эберлан вдруг резко встал, схватил Лию за волосы и бросил на одеяла.
— Я бы подождал, да не могу. Уж очень ты аппетитна. — Толстые пальцы принялись развязывать пояс на шароварах. Лия в ужасе застыла на месте. Когда Магистр, наконец, справился с поясом, широкие желтые штаны упали, и Оливия тут же ощутила резкое отвращение при виде его короткого отростка, вонь от которого тут же разошлась по шатру. — Ну же, стягивай одежду, милочка.
Магистр Эберлан подошел ближе, и Оливии показалось, что сердце остановилось от ужаса и отвращения. Толстяк нагнулся и, схватив обеими руками корсет, сорвал его. Лия вскрикнула от боли и страха. Тут же пальцы Эберлана вцепились в ворот ее платья, и она в полном ужасе услышала треск материи. Оливия не нашла в себе сил даже закричать. Только слезы потекли по щекам, что еще сильнее возбудило Эберлана.
— Чего ревешь? — прохрипел он, разрывая на ней платье. — Неужели я тебя не возбуждаю? Или тебе нравится кувыркаться на койке только со стройными красавцами?
Оливия окончательно поняла, что Розанна была права: она не умеет управлять своей силой. В нужный момент огонь не появился. Каким местом думала Лия, отправляясь сюда? Почему не потренировалась перед тем, как идти во вражеский лагерь? Зачем вообще внушила себе, что сможет стать такой же, как Армин? Вот к чему привела глупая самоуверенность: Эберлан изнасилует ее, а после... после незачем будет жить. Как она посмотрит в глаза Армину после такого унижения? Как ляжет с ним в постель? Ничто не смоет с нее этого позора.
«Позаботься о Викторе, — мысленно обратилась она к мужу, — и о нашем втором малыше. О моей маме. Забери их оттуда в наш мир. Я люблю тебя, Армин...»
Оливия закрыла глаза, зная, что сделает. Только дождется рождения малыша в родном мире, после чего сразу же оборвет свою жизнь.
«Надеюсь, вы простите меня...», — эти слова были обращены к Армину, их детям и ее маме.
Похотливые руки Эберлана превратили в клочья военное платье, добрались до штанов и грубо сорвали их с бедер. Тело Лии скрывало теперь только нижнее белье. Эберлан хрипел, как свин, и вонял так же. Слезы ручьями потекли по лицу Оливии, мыслями она перенеслась к семье. Попросила прощения у каждого за свое решение. Многие живут с этим, но она не из их числа.
Когда толстая рука, лоснящаяся от жира, потянулась к ее груди, чтобы сорвать последнюю преграду, толстяк вдруг отпрянул от Оливии. Почувствовав резкий приток пусть смрадного, но воздуха, она распахнула глаза.