Не видя глаз Лаакоса, Лия почувствовала на своем полуобнаженном теле его пристальный взгляд. Он рассматривал ее. Пусть калека, но, в конечном счете, Лаакос — мужчина, а она — женщина. Покраснев и перестав обращать внимание на мертвеца, Лия схватила обрывки одежды и попыталась прикрыться. Получилось плохо. Сгорая от стыда, Лия все же ощутила, что к ней вернулся дар речи.
— Чего уставился? — прокричала она Лаакосу. — Хочешь меня убить? Давай!
Он шагнул к ней, и Лия тут же пожалела о брошенных словах. Умирать совсем не хотелось. Особенно после неожиданного спасения.
— Не подходи! — Оливия попятилась назад, крепко прижимая к себе порванную одежду.
Лаакос сделал еще один шаг.
— Даже не думай! — злобно выкрикнула девушка.
Он приближался. Переваливаясь со здоровой ноги на больную, молчаливый воин становился ближе с каждым шагом. От него пахло пылью.
Внезапно Оливия бросила на пол вещи, встала и выпрямилась перед ним.
— Убил Эберлана, чтобы самому позабавиться? Ну, давай, покажи, какой ты на самом деле! Сделай то, чего не сделал он! — Она кивнула в сторону трупа. — Только заруби себе на изуродованном носу, животное: можешь втоптать в грязь мое тело, но до души тебе не добраться! Она принадлежит другому, ясно!? Давай же, ударь меня, изнасилуй! Но я не пророню ни звука, и каждая моя слеза станет страшным проклятием на твою мерзкую голову. И когда сдохнешь, то отправишься в самое сердце Преисподней, где тебя будут истязать целую вечность!
Рука в кожаной перчатке коснулась ее щеки и стерла слезу. Другая рука по-прежнему сжимала рукоять ножа. Лаакос будто раздумывал: развлечься или убить? Лия, почти не дыша от страха и отвращения, изо всех сил постаралась стоять прямо и не опускать голову. Она была полностью беззащитна перед ним, но показывать этого не хотела.
Внезапно Лаакос отстранился и захромал к вороху вещей в дальнем углу шатра. Порывшись в них, нашел что-то желто-зеленое, похожее на костюм одалиски[1], и бросил к ногам Оливии. Заткнув кинжал за пояс, воин покинул шатер. Оливия, испытавшая за короткое время несколько стрессов подряд, в бессилии упала на колени и, наконец, от всей души разрыдалась.
.
Прозвучал сигнал, и батальон, подчиненный командиру Сантино, выступил в бой. Атаковав ничего не подозревавших врагов в самое сердце, солдаты быстро сократили армию уже покойного Магистра Эберлана. В шатре жен и наложниц, многие из которых были верно преданы Магистру, некие Шарлотта и Марси, выхватив из-под кучи одеял спрятанные кинжалы, принялись убивать продажных развратниц. Некоторые девушки помогли, включая одну из жен Эберлана — Нору, — и зачинщицы резни поняли, что им можно доверять.
В лагере Магистра завязался отчаянный бой. Мужчины и женщины сражались насмерть. Две вражеские стрелы поразили Марси, и девушка испустила дух, успев за секунду до этого перерезать горло генералу армии Эберлана.
Шарлотта, оказавшаяся поразительно ловкой и бесстрашной, отважно выступила против врагов. Со временем девушка перестала считать убитых ею солдат.
Батальон, дезертировавший из Этерны и присягнувший на верность Эберлану, был уничтожен полностью. Сантино тоже потерял много смелых воинов. Чародей Гатан и Лаакос оставляли после себя горы мертвых тел.
Оливия, переодевшись в костюм одной из многочисленных пассий Эберлана и чувствуя себя в нем отвратительно, высунулась из шатра. Снаружи царил настоящий ад. Звенела сталь, летели стрелы, ржали лошади, кричали люди. Пыль стояла столбом. Одна стрела угодила в шатер, и Лия успела отпрыгнуть в последний момент. Через мгновение в шатер вбежала незнакомая девушка в похожем костюме. Она тут же упала на одно колено и склонила голову перед Оливией.
— Меня зовут Шарлотта, Antistita. Я сражаюсь на вашей стороне. Командир Холден велела увести вас отсюда. Пожалуйста, идемте со мной.
В другое время Лия задала бы сотню вопросов, чтобы удостовериться в преданности девушки, но сейчас у нее не было ни времени, ни сил. Позволив Шарлотте взять себя за руку, она побежала с ней наружу.
У шатра их уже ждали. На вороном жеребце сидел Вадим, держа за поводья белую лошадь с пышной гривой. Лия обрадовалась, увидев начальника личной охраны.
— Какое счастье, что вы живы, Antistita! — в свою очередь, обрадовался Вадим. — Скорее, нам нужно уходить!
Шарлотта ловко вскочила на лошадь и протянула Оливии руку. Та замялась, принимая решение. Оливия боялась лошадей. Может, в спокойной обстановке она бы отказалась, но сейчас у нее не было выбора. Лия схватилась за руку Шарлотты, и хрупкая на вид девушка легко подняла ее и усадила в седло перед с собой.