Позже, на совете приняли решение одобрить присягу Сантино и его батальона. Дориан убедил Оливию, что на них можно положиться, и та, несмотря на еще горящую в сердце обиду на него, дала согласие.
На следующий день Оливия приступила к решению вопроса о капитуляции Кайвэна. Процесс оказался трудоемким, еще хуже становилось оттого, что она ничего в этом не понимала. Дориан, Андрей и Сантино помогли с документами и переговорами. Процесс затянулся на месяц, но к середине июля Кайвэн, наконец, перестал существовать. Отныне он стал частью Этерны.
.
Потянулись долгие месяцы. Жизнь постепенно вошла в норму, осень порадовала теплыми днями. В родном мире зарядили дожди.
С каждым месяцем живот становился больше. Оливия часто гуляла по городу, восхищаясь природой, и часами размышляла на пляже, всматриваясь в гладь озера. Мама нередко составляла ей компанию, и вместе они могли целыми днями бродить по Чолпон-Ате и окрестностям, наслаждаясь спокойствием и безмятежностью.
В Параллели, увы, безмятежности оказалось куда меньше. Как только улеглись послевоенные страсти, на смену им пришли дворцовые интриги. Все чаще Лия стала замечать на себе странные взгляды окружающих, кто-то постоянно шептался по углам. Сантино настоял, чтобы Лаакос присматривал за ней, и теперь мрачный солдат всюду хромал за Оливией, чем весьма пугал и ее, и Вадима, который волею чуда избежал смерти, и теперь стал намного ответственнее.
.
Это началось в первой половине дня. Они с мамой гуляли по берегу, когда Лия почувствовала резкую боль в животе. Не потребовалось объяснять, что начались схватки.
Дорога до больницы казалась невыносимо долгой. Когда такси, наконец, остановилось перед неприметным серым зданием, Лия выдохнула с облегчением. Умелые руки врачей приняли на себя заботу об ее теле.
Несколько минут или часов продолжался малоприятный процесс, — для Лии время будто остановилось. Все, чего она хотела, это услышать плач своего ребенка. И, наконец, она его услышала. В какой-то момент тело расслабилось, и до ушей донесся долгожданный звук.
— У вас девочка, — с большим азиатским акцентом сказала пожилая акушерка. — Поздравляю!
Девочка... Из глаз Оливии потекли слезы радости. Когда родился Виктор, они с Армином стали мечтать о дочери. Оливия же с детства о ней мечтала. Она даже придумала ей имя, которое в свое время дала всем немногочисленным куклам, которые у нее имелись, — Карина. Когда поделилась этим с мужем, то он с радостью согласился назвать так дочь — если она когда-нибудь родится, — чему Лия безумно обрадовалась. И вот теперь она держала на руках маленькое воплощение их общей мечты, вспоминая каждое слово из их разговоров и проговаривая раз за разом заветное имя: Карина.
.
А в Этерне возникла новая неприятность.
Толчком послужила казнь мятежника, чью невиновность удалось доказать его знакомым и родным, однако уже после смерти несчастного. Но обо всем по порядку.
Осень уже оставила позади свою первую половину. Солнце с каждым днем становилось холоднее, все чаще стали слышны крики ворон. Рано утром двадцать пятого октября начальник замковой стражи доложил Оливии о пойманном мятежнике.
— Он собирался устроить покушение, Antistita, — сообщил он. — Бродил вокруг вашего дома. При нем нашли нож.
Этим утром Лия поняла, что правильнее будет на время, пока Армин не вышел из состояния Черного Сна, перебраться в замок.
Мятежником оказался тридцатипятилетний продавец обуви, отчаянно отрицавший свою вину.
— Я не желал вам смерти! — в слезах клялся он. — Пощадите!
— Тебя поймали с ножом около моего дома. До этого видели, как ты несколько дней там околачивался. Что мне остается думать?
— Это ложь! — воскликнул мужчина. — Я там не ходил! Клянусь!
— Сколько человек видело его? — обратилась Оливия к присутствующим. — Могу я поговорить со свидетелями?
Вперед выступили шестеро. Все разного пола и возраста: мальчишка лет двенадцати, старушка, солидный мужчина, молодой парень, низкорослая девушка и женщина в годах. Все, как один, произнесли: видели. Мужчина в ужасе посмотрел на них, словно не веря ушам, а они продолжили доказывать свое: видели, и всё на этом.